• Пробки 2
  • Погода
  • Возможность для иркутян: прокатиться на ретро-трамвае и узнать больше о ВИЧВИЧ
  • Иркутский зоосад опубликовал фото новорожденных лисятлисят
  • В одной из школ Казани произошла стрельба. ГлавноеГлавное

Главная > Искры 18.03.2020 20:29

«Крыша»: зачем фотограф из Усть-Кута сделала фотопроект об убийстве местного авторитета

«Верблюд в огне»

«Верблюд в огне»

0 Читать комментарии
«Крыша»: зачем фотограф из Усть-Кута сделала фотопроект об убийстве местного авторитета - Верблюд в огне

Фотографии: предоставлены Мариной Истоминой

Около 2 тысяч фотографий в 2020 году вернули жительницу Усть-Кута Марину Истомину обратно в воспоминания детства. В тот вечер, когда местного лидера одной из преступных группировок расстреляли за городом. «Верблюд» поговорил с фотографом об этой истории и попытался понять — зачем стоило превращать травматический опыт в художественное высказывание.


27-летняя культуролог и фотограф Марина Истомина родилась и выросла в небольшом сибирском городке Усть-Куте. Кута по-эвенкийски означает заболоченное место. Именно рядом с реками Кута и Лена возникло первое русское поселение в Восточной Сибири. В 1974 году отсюда стартовала всесоюзная стройка БАМа.

Сейчас в Усть-Куте живет около 42 тыс. человек. Ближайший крупный город — Иркутск, до него ехать на автомобиле более полусуток.

Весной 2003 года Марине Истоминой исполнилось 10 лет. Однажды вечером дома раздался звонок — на пригородной трассе расстреляли Короля, лидера местной преступной группировки. Он был «крышей» ее отчима, частного предпринимателя, и защитой семьи.

Спустя 17 лет Марина Истомина вернулась в свой родной Усть-Кут и сделала проект «Крыша» из 1,9 тыс. фотографий. Проект о страхе, который охватил ее родных и горожан после смерти Короля. Когда люди ждали очередного витка насилия, который начнется с приходом убийц.


Марина Истомина

«Я бывала в доме Короля, я помнила печку в углу и большие иконы на стенах, я знала арку, в темноте которой пропал его брат, я слышала неистовый плач его матери, я никогда не видела таких высоких могильных плит. Страх изводил меня, пролезал под кожу. Дома я рассчитывала, откуда меня будет проще убить, и следом — начинала искать укрытие. Я готовилась. Мне казалось, что произошедшее обязательно оставит свой след, а возможно, уже оставило и я просто не могла его обнаружить. Одно преступление неизменно ведет к другому, и я чувствовала себя свидетелем, от которого необходимо избавиться».

Из описания фотопроекта на сайте школы «Докдокдок»

— Расскажи, откуда появился проект «Крыша»?

Все началось с одного вопроса: «Что меня волнует больше всего?» Так появилась «Крыша» — важная история из моего детства, поднимающая вопрос о более широкой социокультурной проблеме «крышевания». Когда я снимаю и чувствую, что через проект мне удается поднять какой-то важный вопрос, который актуален не только для других, — мне будто бы становится спокойнее.

В 2018 году я наткнулась на прекрасную школу «Докдокдок», где совместно со своим куратором Феодорой Доможиловой-Каплан завершила «Крышу». Я уже начинала снимать эту историю, но что-то не складывалось. В итоге спустя полтора года всё оформилось в законченное высказывание.

Месяц назад, работая над выставкой в Красноярске в музейном центре «Площадь мира», я значительно расширила проект, добавив в него большой архивный материал за 1993—2003 годы. Жители Усть-Кута предоставили свои снимки из домашних архивов, и я собрала из них 10-метровую стену как фон, на котором разворачивалась моя история.

С работой над экспозицией мне уже помогала Елена Аносова — известная художница из Иркутска. В октябре 2019 года я получила спецприз от конкурса Makers of Siberia с кураторской инициативой от Лены Аносовой, и теперь мы вместе работаем над возможным экспонированием проекта в разных пространствах.

— Насколько тебе комфортно фотографировать в Усть-Куте? Как реагируют местные?

В Усть-Куте я снимаю очень изолированно, мало с кем общаюсь, но всегда сталкиваюсь с непонимающей реакцией относительно своих проектов.

Что касается «Крыши», то это очень болезненная история для Усть-Кута. В нулевых все предприниматели, которые начинали свое дело, были под чьей-то «крышей». Ситуация была сложная, и никто не хочет об этом вспоминать и говорить, хоть как-то быть причастным к истории. Именно поэтому мне было нелегко собрать архивные кадры для стены в Красноярске.

Кроме того, никто не видит ценности в самом городе, говорят: «Что здесь можно снимать? Всё же осталось, как в 90-х». Но при этом, когда ты несколько лет подряд снимаешь одни и те же места, то начинаешь замечать перемены.

— Что значит для тебя Усть-Кут? Ностальгия или нечто большее?

Я неоднократно задавала себе вопрос, что значит для меня этот город, на протяжении своих съемок. Часто все сходится к ностальгическому. Здесь я росла, по этой неосвещенной дороге в 7 утра я шла на хореографию, здесь жила моя подруга, и так далее. Это стандартное ощущение каждого возвращающегося. Если говорить о чем-то индивидуальном, то меня никогда не покидало ощущение изолированности пространства.

Такое ощущение складывалось по нескольким причинам. Во-первых, родители боялись отпускать меня куда-либо, потому что время было опасным, и период начальной школы фактически сводился к «дороге». Сначала — к дороге в школу, затем на фортепиано, на хореографию, потом домой, делать уроки. В тот момент мы жили в районе Речники, я шла до школы минут семь и минут 40 до школы искусств. Вроде бы это и не такой уж большой промежуток времени, но те 40 минут давались нелегко. Дорога всегда была темной, фонари не горели, зимой было безумно скользко, весной грязно, но всегда — страшно. Спустя десяток лет включенные фонари до сих пор оказываются важным событием, о которых пишут в газетах, а криминальные сводки пополняются новыми делами.

Во-вторых, Усть-Кут — достаточно отдаленный город. Доехать до Москвы — это дорого и долго, а о Европе вообще мало кто задумывается. Поэтому создается ощущение, что ты абстрагирован от культурного и политического контекста. В городе есть один кинотеатр с массовым прокатом и хорошие библиотеки с очень доброжелательными сотрудниками. Безусловно, крутых тиражей от издательства Ad Marginem там не найдешь, но радостно, что о книгах есть кому заботиться.

В-третьих, я сама по себе — достаточно закрытый человек. Варилась в своем мире и, в большей степени, в мире книг и школы искусств. Живя в Речниках, я никогда не была на большом городском праздновании «Дня Речника», параде кораблей, почти не купалась в реке. Но у меня остались приятные детские воспоминания о том, как мы спускались к реке по большим булыжникам с мамой. В тот момент она была в очень красивом платье.

И в-четвертых, в городе очень серьезные проблемы с медициной. Отсюда возникает ощущение оторванности — будто бы никто не сможет ничем помочь. В реальности всё так и есть — отсутствие врачей, медикаментов, аппаратуры.

«Дорога»

— Насколько важно тебе всё равно туда возвращаться?

Рассказывая это другим людям, я обычно слышу один вопрос: «Зачем ты туда возвращаешься? Ведь там ничего не меняется». А возвращаюсь я по любви. Нет медицины, защищенности, криминальная обстановка, но всё еще есть природа, любимые места, родители и дом. Возможность побыть наедине с шумящей рекой, смотреть в звездное небо и без суматохи искать взглядом то, что очень любишь, и находить новое.


Едва завершив съемки «Крыши» в 2019 году, Марина Истомина попала в сезон лесных пожаров в Усть-Куте. Так начался ее новый проект «Удушье», часть снимков была опубликована. Сейчас она продолжает его снимать.

Комментариев 0

Загрузка...

Еда 30.04.2021 21:45

Интерактивная карта. Где есть и пить в Иркутске по версии «Верблюда»

Верблюд в огне

Автор Верблюд в огне

0 Читать комментарии

В начале апреля мы вместе с En+ Group запустили проект «Лучшее в Иркутске»: собрали жюри из экспертов в ресторанной индустрии и попросили их выбрать самые яркие и качественные гастропроекты в Иркутске. Рассказываем и показываем на карте, что у нас получилось.


При поддержке En+ Group

Коротко о том, что и зачем мы сделали

В Иркутске каждый год становится все больше заведений: кафе, баров и ресторанов. Но до сих пор в городе не было хорошей рекомендательной системы — непонятно, куда идти и что посоветовать гостям из других городов. Мы решили исправить ситуацию.

Мы составили лонг-лист из 70 проектов, а затем попросили жюри оценить их по шести критериям — концепция, интерьер и атмосфера, сервис, маркетинг, команда, еда и/или напитки (подробно о них, членах жюри и самом проекте можно прочитать здесь). В конце мы отобрали 44 классных заведения, набравших больше всего баллов.


Классные заведения — это какие?

Это места, в которых хорошо без преувеличения примерно все. Интерьер должен быть продуманным, стильным и работающим на идею кафе, маркетинг — понятным, дружелюбным и эффективным, еда и напитки — очевидно, безумно вкусными, а концепция — интересной, небанальной, отличающей место от того, что представляют собой большинство российских заведений.

Поэтому в наш рейтинг не попали многие кафе и рестораны, которые давно работают в Иркутске, — кто-то вяло вел соцсети, другие давно перестали работать над кухней или ничего не рассказывали о команде. Надеемся, что со временем это изменится.


А как их найти?

По нашей карте (прокрутите чуть ниже) и на отдельной страничке «Лучшее в Иркутске», которую мы запустим в мае. А еще проекты, которые получили высокую оценку, можно узнать по яркой наклейке на дверях, с надписью «Лучшее в Иркутске».

Рекомендательная система будет обновляться — наша редакция будет следить за новыми проектами и добавлять их на карту, а всё, что закроется, оттуда сразу исчезнет.


А теперь — карта

Перед вами карта Иркутска, на которой расположены лучшие заведения по версии «Верблюда». Все места мы поделили на 4 категории — кафе, рестораны, бары и кофейни. У каждого заведения есть своя карточка, которая открывается по клику на иконку, — в ней вы найдете краткое описание и контакты.

И кое-что еще: мы не стали наносить на карту все заведения сетей, попавших в наш рейтинг, а выбрали только одно-два лучших места. Например, у Cake Home 12 точек в Иркутске, но на карте вы найдете только локацию на 3 июля. Это сделано для того, чтобы на ней было проще ориентироваться. На наше мнение о других филиалах сети это не влияет — вы найдете нашу фирменную наклейку во всех Cake Home.

И пара слов от жюри

Иван Вильчинский

программный директор радио MCM, член жюри проекта «Лучшее в Иркутске»

С моей точки зрения, любые премии и рейтинги, которые поощряют лучших, являются стимулом для развития. Это как топливо. Заведения могут получить обратную связь и убедиться в том, что они всё делают правильно — или нет.

Оценка — дело всегда очень сложное: ты берешь на себя ответственность. При этом оценка всегда субъективна. Ты же не суперфуди, ты любитель — есть определенные вкусовые пристрастия, которые уже сложились. Особенно сложным для меня в проекте оказался критерий «маркетинг», потому что он у заведений может идти через блогеров, через какие-то другие каналы. А для меня маркетинг — это качество еды. Это что вкусного я хочу здесь съесть вновь. Поэтому отделять маркетинг от еды мне было очень сложно.

В Иркутске не так много заведений, в которые мне хотелось бы возвращаться. Но перспективы есть. У меня есть ощущение, что рано или поздно мы получим актуальные заведения. По индустрии очень сильно ударила пандемия — сейчас всё, что касается индустрии гостеприимства, находится в состоянии I will survive.


Лера Трошина

Соосновательница The Library Bar, член жюри проекта «Лучшее в Иркутске»

Подобные проекты, безусловно, важны: они дают встряску и мотивацию заведениям. Другой вопрос — насколько премии и рейтинги адекватны. Судить должны люди-профессионалы, подкованные в плане современной гастрономии.

Есть одна мною любимая фраза: «Народу много, людей мало». Она шикарно подходит к состоянию индустрии гостеприимства в Иркутске. Концептуальные достойные заведения можно пересчитать по пальцам одной руки. В основном же в городе — места для набития желудка с плохим сервисом, отсутствием идеи, внутреннего наполнения. Иркутску просто не хватает хорошего продукта.


En+ Group — энерго-металлургическая компания, объединяющая крупнейшие гидростанции Сибири и алюминиевые заводы, и мировой лидер по производству низкоуглеродного алюминия. Холдинг активно участвует в социальной жизни регионов, где живут его сотрудники, — строит медицинские центры, парки отдыха, детские спортивные и культурные объекты, реализует образовательные программы и развивает волонтерское движение, помогая сохранять уникальность Байкала.

Ничего не нашлось

Попробуйте как-нибудь по-другому