• Пробки 2
  • Погода
  • Видео дня: обыски у Сергея Левченко и задержание его сынасына
  • Иркутянин приехал в Москву на электровелосипеде: он преодолел 5,2 тыс. кмкм
  • 17 октября в Иркутске пройдет «Тотальный диктант»: написать можно из домадома

Главная > Искры 18.03.2020 20:29

«Крыша»: зачем фотограф из Усть-Кута сделала фотопроект об убийстве местного авторитета

«Верблюд в огне»

«Верблюд в огне»

0 Читать комментарии
«Крыша»: зачем фотограф из Усть-Кута сделала фотопроект об убийстве местного авторитета - Верблюд в огне

Фотографии: предоставлены Мариной Истоминой

Около 2 тысяч фотографий в 2020 году вернули жительницу Усть-Кута Марину Истомину обратно в воспоминания детства. В тот вечер, когда местного лидера одной из преступных группировок расстреляли за городом. «Верблюд» поговорил с фотографом об этой истории и попытался понять — зачем стоило превращать травматический опыт в художественное высказывание.


27-летняя культуролог и фотограф Марина Истомина родилась и выросла в небольшом сибирском городке Усть-Куте. Кута по-эвенкийски означает заболоченное место. Именно рядом с реками Кута и Лена возникло первое русское поселение в Восточной Сибири. В 1974 году отсюда стартовала всесоюзная стройка БАМа.

Сейчас в Усть-Куте живет около 42 тыс. человек. Ближайший крупный город — Иркутск, до него ехать на автомобиле более полусуток.

Весной 2003 года Марине Истоминой исполнилось 10 лет. Однажды вечером дома раздался звонок — на пригородной трассе расстреляли Короля, лидера местной преступной группировки. Он был «крышей» ее отчима, частного предпринимателя, и защитой семьи.

Спустя 17 лет Марина Истомина вернулась в свой родной Усть-Кут и сделала проект «Крыша» из 1,9 тыс. фотографий. Проект о страхе, который охватил ее родных и горожан после смерти Короля. Когда люди ждали очередного витка насилия, который начнется с приходом убийц.


Марина Истомина

«Я бывала в доме Короля, я помнила печку в углу и большие иконы на стенах, я знала арку, в темноте которой пропал его брат, я слышала неистовый плач его матери, я никогда не видела таких высоких могильных плит. Страх изводил меня, пролезал под кожу. Дома я рассчитывала, откуда меня будет проще убить, и следом — начинала искать укрытие. Я готовилась. Мне казалось, что произошедшее обязательно оставит свой след, а возможно, уже оставило и я просто не могла его обнаружить. Одно преступление неизменно ведет к другому, и я чувствовала себя свидетелем, от которого необходимо избавиться».

Из описания фотопроекта на сайте школы «Докдокдок»

— Расскажи, откуда появился проект «Крыша»?

Все началось с одного вопроса: «Что меня волнует больше всего?» Так появилась «Крыша» — важная история из моего детства, поднимающая вопрос о более широкой социокультурной проблеме «крышевания». Когда я снимаю и чувствую, что через проект мне удается поднять какой-то важный вопрос, который актуален не только для других, — мне будто бы становится спокойнее.

В 2018 году я наткнулась на прекрасную школу «Докдокдок», где совместно со своим куратором Феодорой Доможиловой-Каплан завершила «Крышу». Я уже начинала снимать эту историю, но что-то не складывалось. В итоге спустя полтора года всё оформилось в законченное высказывание.

Месяц назад, работая над выставкой в Красноярске в музейном центре «Площадь мира», я значительно расширила проект, добавив в него большой архивный материал за 1993—2003 годы. Жители Усть-Кута предоставили свои снимки из домашних архивов, и я собрала из них 10-метровую стену как фон, на котором разворачивалась моя история.

С работой над экспозицией мне уже помогала Елена Аносова — известная художница из Иркутска. В октябре 2019 года я получила спецприз от конкурса Makers of Siberia с кураторской инициативой от Лены Аносовой, и теперь мы вместе работаем над возможным экспонированием проекта в разных пространствах.

— Насколько тебе комфортно фотографировать в Усть-Куте? Как реагируют местные?

В Усть-Куте я снимаю очень изолированно, мало с кем общаюсь, но всегда сталкиваюсь с непонимающей реакцией относительно своих проектов.

Что касается «Крыши», то это очень болезненная история для Усть-Кута. В нулевых все предприниматели, которые начинали свое дело, были под чьей-то «крышей». Ситуация была сложная, и никто не хочет об этом вспоминать и говорить, хоть как-то быть причастным к истории. Именно поэтому мне было нелегко собрать архивные кадры для стены в Красноярске.

Кроме того, никто не видит ценности в самом городе, говорят: «Что здесь можно снимать? Всё же осталось, как в 90-х». Но при этом, когда ты несколько лет подряд снимаешь одни и те же места, то начинаешь замечать перемены.

— Что значит для тебя Усть-Кут? Ностальгия или нечто большее?

Я неоднократно задавала себе вопрос, что значит для меня этот город, на протяжении своих съемок. Часто все сходится к ностальгическому. Здесь я росла, по этой неосвещенной дороге в 7 утра я шла на хореографию, здесь жила моя подруга, и так далее. Это стандартное ощущение каждого возвращающегося. Если говорить о чем-то индивидуальном, то меня никогда не покидало ощущение изолированности пространства.

Такое ощущение складывалось по нескольким причинам. Во-первых, родители боялись отпускать меня куда-либо, потому что время было опасным, и период начальной школы фактически сводился к «дороге». Сначала — к дороге в школу, затем на фортепиано, на хореографию, потом домой, делать уроки. В тот момент мы жили в районе Речники, я шла до школы минут семь и минут 40 до школы искусств. Вроде бы это и не такой уж большой промежуток времени, но те 40 минут давались нелегко. Дорога всегда была темной, фонари не горели, зимой было безумно скользко, весной грязно, но всегда — страшно. Спустя десяток лет включенные фонари до сих пор оказываются важным событием, о которых пишут в газетах, а криминальные сводки пополняются новыми делами.

Во-вторых, Усть-Кут — достаточно отдаленный город. Доехать до Москвы — это дорого и долго, а о Европе вообще мало кто задумывается. Поэтому создается ощущение, что ты абстрагирован от культурного и политического контекста. В городе есть один кинотеатр с массовым прокатом и хорошие библиотеки с очень доброжелательными сотрудниками. Безусловно, крутых тиражей от издательства Ad Marginem там не найдешь, но радостно, что о книгах есть кому заботиться.

В-третьих, я сама по себе — достаточно закрытый человек. Варилась в своем мире и, в большей степени, в мире книг и школы искусств. Живя в Речниках, я никогда не была на большом городском праздновании «Дня Речника», параде кораблей, почти не купалась в реке. Но у меня остались приятные детские воспоминания о том, как мы спускались к реке по большим булыжникам с мамой. В тот момент она была в очень красивом платье.

И в-четвертых, в городе очень серьезные проблемы с медициной. Отсюда возникает ощущение оторванности — будто бы никто не сможет ничем помочь. В реальности всё так и есть — отсутствие врачей, медикаментов, аппаратуры.

«Дорога»

— Насколько важно тебе всё равно туда возвращаться?

Рассказывая это другим людям, я обычно слышу один вопрос: «Зачем ты туда возвращаешься? Ведь там ничего не меняется». А возвращаюсь я по любви. Нет медицины, защищенности, криминальная обстановка, но всё еще есть природа, любимые места, родители и дом. Возможность побыть наедине с шумящей рекой, смотреть в звездное небо и без суматохи искать взглядом то, что очень любишь, и находить новое.


Едва завершив съемки «Крыши» в 2019 году, Марина Истомина попала в сезон лесных пожаров в Усть-Куте. Так начался ее новый проект «Удушье», часть снимков была опубликована. Сейчас она продолжает его снимать.

Загрузка...

Комментариев 0

Искры 15.09.2020 17:35

Прозрачные кабинеты, музыка вместо звонка и рисунки на стенах: как устроена школа «Точка будущего»

Екатерина Балагурова

Автор Екатерина Балагурова

0 Читать комментарии

В День знаний в Иркутске открыла двери «Точка будущего» — образовательный комплекс, абсолютно не похожий на другие иркутские и российские учебные заведения. Современная архитектура, особая система обучения, не опирающаяся на оценки, и множество возможностей для школьников — неудивительно, что многие иркутяне были уверены, что учиться в «Точке» можно будет только за деньги. Но это не так: в школу берут всех и особый акцент делают на инклюзивности, поэтому здесь много ребят из приёмных семей. Корреспондент «Верблюда» побывал в «Точке будущего» и рассказывает, как выглядит и работает инновационный для города проект.


Комплекс построен по инициативе Альберта Авдоляна — основателя компании Yota — и благотворительного фонда «Новый дом», эту идею поддержал глава попечительского совета фонда и генеральный директор «Ростеха» Сергей Чемезов. Концепцию разрабатывали с 2013 года. Изначально «Точку будущего» планировали открыть в 2019 году, затем в январе 2020 года, но строительство затянулось.

1 сентября 2020 года 670 детей переступили порог школы, 180 детей зачислили в детский сад. Более 100 из них — сироты, живущие в приёмных семьях. Еще 670 заявлений в резерве — эти ребята начнут учиться в случае, если кто-то из учеников откажется от обучения в «Точке будущего». Школа рассчитана на 1022 ребенка, но первый год пилотный.

Всего «Точка будущего» получила около 4,5 тыс. заявок на прием детей. Учеников отбирали исходя из времени подачи — взяли тех, кто первым заполнил все необходимые документы и мотивационную анкету.

Как все устроено

«Точка будущего» включает три образовательных этапа — дошкольники, младшая и старшая школы. Главная идея проекта — сформировать у детей ответственное отношение к собственной жизни. Здесь обязательны уроки жизненного проектирования, которые проходят с детского сада. Сначала это простые занятия по элементарным навыкам — надо самому завязать шнурки, почистить зубы. С каждым годом спектр уроков расширяется.

До восьмого класса за каждым классом закреплен тьютор, после он курирует всего 12 детей. Каждый ученик самостоятельно выбирает себе жизненную цель на год, а выпускники формируют приоритет и на жизнь после окончания школы. Например, цель школьника — «Хочу измениться, потому что не нравлюсь себе». Вместе с тьютором ученик выстраивает план, как достичь ее в течение года. Для этого ребенок может, например, посещать спортзал или бассейн, заниматься с психологом или даже выбрать новый образ вместе со специалистами. Всё это — в рамках самой школы и в диалоге с родителями, для которых «Точка будущего» тоже собирается периодически проводить встречи и лекции по жизненному планированию.


6 млрд

рублей

— общая стоимость проекта.

600 млн

рублей

— ежегодное содержание школы.

21

гектар

— общая площадь территории комплекса.

Есть несколько полностью оборудованных спортзалов для занятий разными видами спорта, балетные станки, зимой будет каток, лыжная трасса. Также работают бассейн и большая кухня, в которой ученик может сам готовить пищу, психологический центр, биологическая и химическая лаборатории, типография, телестудия, творческие мастерские, где можно изучать робототехнику, 3D-моделирование, и т. д. Кроме того, закуплены новые швейные машинки — педагог может помочь ученику сшить для себя новую одежду.

«Точка будущего» — школа полного дня. Традиционные уроки здесь чередуются с внеурочной деятельностью, которую каждый ребенок выбирает самостоятельно. Нет кипы учебников — всё необходимое есть в классе, каждому ученику выдали индивидуальный ноутбук для занятий. По желанию после уроков дети могут остаться, например, чтобы пообщаться с друзьями, сходить на кружок или сделать домашнее задание. Пока школа учится в одну смену — с 8:00. Для учеников организованы автобусы из разных районов города. Обучение и трехразовое питание (для старшеклассников — шведский стол) полностью бесплатны.

На территории комплекса построен коттеджный поселок — здесь живут приёмные семьи, жилье им предоставили бесплатно. Их отбирает благотворительный фонд Авдоляна «Новый дом» и органы опеки и попечительства Иркутской области. Необходимость брать с определенной периодичностью на попечение детей из детдомов — обязательное условие для предоставления жилья. В каждой семье сейчас от двух до 11 ребят, все они учатся в «Точке будущего».

Архитектура и дизайн

В конкурсе на разработку архитектурной концепции «Точки будущего» участвовали 49 команд из 26 стран мира. Победителем стало датское архитектурное бюро Cebra.

И внутренне, и внешне «Точка будущего» кардинально отличается от привычных советских построек. Шесть корпусов — административный, хозяйственный, младшая и старшая школы, детский сад и бассейн — объединены общей крышей и составляют круг. В центре него образован своеобразный амфитеатр со спортивными площадками, сценой и газоном — здесь учителя в хорошую погоду смогут проводить уроки на открытом воздухе. Все корпуса, кроме детского сада (это здание должно быть отдельным — требования санпина), соединены друг с другом переходами.

В детском саду нет традиционных ярких картинок на стенах, вместо краски или обоев — магнитная поверхность, на которой дети рисуют специальными маркерами. Игрушки тоже не самые обычные — здесь много головоломок и развивающих объектов.

В «Точке будущего» все кабинеты прозрачны, а вместо кирпичей — пластик: так демонстрируют максимальную открытость учебного процесса. Здесь нет выстроенных в ряд парт, вместо них — «подвижные» столы. Закрепленные за детьми и воспитателями группы с помещениями есть только у детсадовцев, школьники же перемещаются по кабинетам — традиционного закрепления пространства за определенным предметом нет.

Инклюзивная среда и педагоги

Главная идея Авдоляна и его команды — благоприятная инклюзивная среда. «Сироты и обыкновенные дети будут чувствовать себя на равных», — говорит бизнесмен. Кроме того, в школу планируют брать и детей с особенностями здоровья. Для этого в «Точке будущего» есть необходимое оборудование, работает большая команда психологов, логопедов и дефектологов.

Сейчас работают более 100 учителей, каждый из которых прошел серьезный конкурс. В следующем году, когда учеников будет больше, число наставников расширится до 200 человек. Это педагоги разного возраста и компетенций, объединенные профессионализмом и желанием работать в инклюзивной среде. Учителя и воспитатели не знают, кто именно из детей является приемным, а кто растет в кровной семье. Школа проводит внутреннее обучение сотрудников, повышает их квалификацию, отводит педагогов от системы «Звонок в школе звучит для меня, вопросы здесь задаю тоже я».

Кстати, традиционных звонков тоже нет. Вместо них об окончании урока будет сигнализировать мелодия, которую на общешкольном голосовании выберут сами дети. Сигнала о начале урока в школе нет — в «Точке будущего» считают, что такая система вызывает у детей желание учиться.

Один из главных принципов проекта — открытость учителей и детей, включенность каждого ребенка в образовательный процесс. Как объяснил заместитель директора по воспитательной работе Максим Астраханцев, «Точка будущего» не гонится за оценками: «Главное для нас — заинтересовать детей в учебе, в самой школе. Если им будет здесь комфортно, приятно и интересно, то они сами будут хотеть учиться. У нас нет цели натренировать детей на сдачу ЕГЭ, мы хотим сделать для них школу вторым домом».

И для Чемезова, и для Авдоляна Иркутск — родной город. Оба бизнесмена видели острую ситуацию с сиротством в Иркутской области и решили помочь региону, в котором прошла часть их жизни. «Создание современного образовательного центра, где дети из приёмных семей смогут познавать мир, учиться и готовиться к взрослой жизни на равных со своими сверстниками, станет важным шагом в решении этой проблемы», — считает Чемезов.

Иркутская «Точка будущего» — не единственный инклюзивный образовательный проект Альберта Авдоляна. Уже в следующем года аналогичную школу начнут строить в Якутии, подписаны все необходимые документы.

Ничего не нашлось

Попробуйте как-нибудь по-другому