• Пробки 2
  • Погода
  • В России запретили продавать более 60 моделей телефонов SamsungSamsung
  • Возможность: помочь иркутскому сервису доставки веганской еды «О, мой нут!»нут!»
  • Фонд кино требует через суд 84 млн рублей с авторов фильма «Ампир V»V»

Главная > Герои 23.08.2021 16:34

Эстетика ****** и рандеву с городом: гуляем по Иркутску с фотографом Евгением Михайловым

Екатерина Балагурова

Екатерина Балагурова

0 Читать комментарии
Эстетика ****** и рандеву с городом: гуляем по Иркутску с фотографом Евгением Михайловым - Верблюд в огне

Фото: Алена Шатуева / «Верблюд в огне»

В рубрике «Мой Иркутск» горожане выбирают несколько важных для себя мест и рассказывают о них нашему журналисту. Наш сегодняшний герой — фотограф, художник, автор выставки о столице области «Времяупорство», тату-мастер Евгений Михайлов.


Ему 30 лет, он родился и вырос в Иркутске, но много путешествовал и жил в разных странах — Южной Корее, Монголии, Израиле, Китае и других. Евгений провел нас по своим любимым улицам и рассказал, что общего между районом кинотеатра «Чайка» и Бали, что связывает Глазковский мост и Сталина и почему на улице Карла Маркса надо смотреть на крыши.

1.

Родной дом

Родной дом

Гоголя, 28

Мы с семьей переехали сюда из Иркутска-2 в 1997 году, когда мне было шесть лет. Период до этого возраста я почти не помню, поэтому всю свою сознательную жизнь я связываю именно с этим районом. До сих пор называю его «Чайка» — из-за кинотеатра, который находится недалеко от дома. Он закрылся в 2018-м, а до этого проработал больше 40 лет.

Я рос вместе со своим районом, видел, как он меняется. Всю жизнь мы с родителями прожили в первом подъезде, сейчас там по-прежнему живут мои мама и бабушка. А я теперь снимаю квартиру в соседнем подъезде, и это не случайно, — искал жилье именно в родном районе.

Для меня здесь каждый участок асфальта наполнен историей. Я излазил все гаражи, с ними же связана моя первая работа. Сейчас видно только их крыши, а раньше над ними располагалась детская баскетбольная площадка. Зимой она вся была в снегу, и его нужно было чистить, чтобы не затопило гаражи. У нашего дома давно нет управляющей компании, вместо нее — ТСЖ. Мама договорилась, что гаражи почистим мы с другом. Очень много времени на это ушло — надо было не просто скидывать снег, а перебрасывать его через высокое ограждение площадки. Сами мы не справились, не хватало сил. В итоге привлекли на помощь дворника.

Лет в 18 я тоже работал здесь вместо коммунальных служб — чистил крышу дома от снега. За две недели мы с товарищем заработали по пять тысяч. Как и положено молодежи, истратили мы эти деньги гораздо быстрее, чем заработали.

Я люблю свой район, знаю почти всех соседей. Это приятное чувство — быть своим. Идешь и чувствуешь, что здесь безопасно, тихо, ты на своем месте. Кроме «Чайки», я такое испытывал только на Бали. Там тоже все живут по районам, друг друга знают, здороваются. В новостройках и многоэтажках такого нет, они стирают идентичность и соседские отношения.

2.

Дом мясника

Дом Мясника

Румянцева, 30

Сейчас почти ничего не осталось от тех деревяшек, которые стояли на территории от Свердловского рынка до Шмидта. При мне их сносили, строили многоэтажки и гаражи. Но лично для меня в деревянных домах много романтики, красоты, глубины. Слушаю истории людей, которые жили здесь, когда меня еще и в проекте не было, и ощущаю связь с родом, свои корни. Вряд ли такое можно ощутить в том же Новосибирске, которому всего 125 лет.

Я люблю гулять один с фотоаппаратом, искать что-то новое, просто запечатлевать, любоваться. Однажды я снимал этот дом и из него вышел дедушка лет 80. Представился дедом Женей. Рассказал мне, что в 1860-м году дом перенесли сюда, на Оглоблинскую (название улицы Румянцева до 1920 года. — Прим. ред.), из Затона (это небольшой район под Глазковским мостом). В доме располагалась лавка мясника. Вот здесь, под фонарем, была вывеска. Сейчас это почти центр города, а тогда, как ему рассказывали старшие родственники, через три дома отсюда можно было набрать ягоды, а через пять домов — встретить медведя.

По мне, деревяшки — одна из самых характерных вещей, которые можно снять в Иркутске. Но помимо них на «Чайке» есть и сталинки, и промзона, и хрущевки. Я каждый раз нахожу здесь новые кадры, каждый раз открываю для себя что-то еще, хотя и живу здесь всю жизнь.

В современной визуальной среде есть понятие «Эстетика ****** [захолустья]». То, что я делаю, идеологически близко к нему. «Эстетика ******» началась с панелек — в 70–90-х строили временное жилье, а в итоге оно стало постоянным. Людям пришлось смириться, создавать уют в том, что есть. Вот «эстетика ******» для меня — про романтизацию места, в котором мы живем. Даже само слово «*****» — теплое и родное.

3.

Дома на Челнокова, 4 и 6

Дома на Челнокова, 4 и Челнокова, 6

Для меня два этих деревянных дома — очень личное и символическое место. С него начался мой путь в мир графики и фотографии.

Я дважды поступал в университет. Сначала по настоянию отца учился на горного инженера, как и он сам. После первого курса папа устроил меня на вахту. Мы строили опоры линий электропередач. Я тогда понял бессмысленность этой работы — ты прокладываешь определенное расстояние, уезжаешь, за тобой приезжают другие люди, которые будут делать то же самое. Эти провода никогда не заканчиваются, они бесконечные. И ты на этот процесс кладешь всю свою жизнь.

Тогда я понял, что не хочу иметь к этому никакого отношения. И в офисе работать не хочу. Я хочу видеть результат своей работы в моменте. Понимать, зачем я вообще все это делаю. Пришел домой, объяснил это родителям. Был большой конфликт. Но с горем пополам они разрешили мне поступить заново — я выбрал направление «графический дизайн». Учился сначала тоже из-под палки, а потом очень понравилось, втянулся.

После второго курса у нас была летняя практика: нужно было выбрать любые 12 домов в городе и нарисовать их. Я выбрал эти два здания. Тогда, кажется, я впервые влюбился в деревяшки, понял их глубину. Еще я понял, что нахожусь на своем месте и реально хочу этим заниматься, а не потому что «надо». Постепенно мои работы начали отбирать в фонд университета, я перешел с коммерции на бюджет, стал отличником. И сейчас вся моя жизнь связана с визуальной средой.

Конечно, рисовать, фотографировать и жить в этих домах — это очень разные вещи. Художник видит в этом красивое, местные — нет. Например, в доме на Челнокова, 4 живет человек, который, мягко говоря, не рад, когда его дом фотографируют: он выходит и матерится. В другой раз я снимал на Карла Либкнехта. Вышла не очень трезвая женщина и спросила, что я фотографирую. Ответил: «Атмосферу». Она мне: «А мы в этой атмосфере живем». Начала рассказывать, как ей плохо в доме, который является памятником архитектуры, — везде щели, холодно. Рядом стояла «Тойота», в ней сидел нетрезвый водитель, — пока женщина со мной говорила, он уснул, нажал во сне на газ и снес палисадник. И это тоже Иркутск, и даже это — атмосфера.

4.

Вокзал «Иркутск–Пассажирский»

Вокзал «Иркутск–Пассажирский»

Папа работал главным инженером в «Электросетьстрое», постоянно ездил в командировки в места, где проводили электроэнергию и нужен был контроль, помощь. Он часто брал меня с собой.

Мы регулярно ездили в Улан-Удэ. Вечером пешком шли до вокзала, садились в поезд, а утром приезжали в другой город. Ехали всегда в плацкарте. Помню, что мне нравилось следить ночью из окна за огоньками, старался подольше не спать. Поезд едет быстро, самих зданий не видно — только огни, которые эти здания освещают. А мне было очень интересно, что это за дома. Они казались таинственными, загадочными, нереальными.

Сейчас я понимаю, что, может быть, этими путешествиями папа старался восполнить дефицит нашего с ним общения. Он очень много времени проводил на работе, дома я его почти не видел. Поэтому такие командировки становились для меня еще более ценными. При этом мы с папой очень разные по характеру. Он был человек дела, не терпел никаких «хочу» или «не хочу». У него было только «надо». Я же всегда был творческим, совсем другим. Думаю, он это тоже всегда чувствовал.

Папа умер 10 лет назад. Он был очень авторитарным человеком, никогда меня не хвалил. Всегда говорил: «Можно лучше». Единственная похвала, которую от него можно было услышать: «Нормально». Но даже папа, кажется, в итоге в меня поверил — оплатил мне первую тату-машинку. Как я узнал уже после его смерти, тогда он сказал маме: «Может быть, когда-нибудь эта машинка будет его кормить». И он оказался прав — долгое время я жил на доход от набивания тату. А сейчас основной заработок приносит фотография. Надеюсь, отец сказал бы, что это «нормально».

5.

Глазковский мост

Глазковский мост

А этот мост — мой своеобразный пропуск во взрослую жизнь. Когда мне было девять, мы с друзьями тайком от родителей решили пойти через этот мост. Это было настоящим приключением — одни, без взрослых, на другой берег. Мост казался абсолютно бесконечным, мы очень долго по нему шли. Потом спустились вниз, посидели буквально минут 20 и пошли обратно. Для меня это было огромное путешествие, я почувствовал себя очень взрослым.

Друзья рассказали мне городскую легенду, связанную с этим мостом. Я пробовал выяснить ее истоки, но так и не нашел их. Мост построен в 1931–36 годах. По всей его длине вдоль пешеходной части установлены железные рейки. На них — пятиконечные звезды. И почти у всех центральный луч направлен ровно вверх, но у трех звезд — в начале, середине и в конце моста — вниз. По легенде, это было сделано по указу Сталина, — якобы эти три звезды стали охранным оберегом моста. Может быть, это неправда, но во время прогулок я всегда смотрю на эти звезды.

6.

Центр города

Центр города

Однажды мы с другом, который не имеет отношения к визуальной среде, ехали по Карла Маркса. Я ему говорю: «Посмотри, какие крыши». Для него это стало шоком — оказывается, на Карла Маркса они такие разные и красивые: красные, коричневые, с голубятнями и без. А он вообще никогда не смотрел наверх.

Для меня этот случай — метафора отношения к городу. Я открыл для себя Иркутск через рисунок и фотографию, но только когда возникла необходимость внимательно на него посмотреть. Люди, к сожалению, не смотрят вокруг себя. Не видят красоты районов, в которых живут. Это просто не в сфере их интересов. Именно поэтому у нас так много спорных градостроительных решений. Мы не привыкли мерить окружение параметром красоты, уюта. Но сейчас многое меняется в лучшую сторону, во дворах хотя бы стали появляться цветы.

Мое любимое время для прогулок по центру — около пяти утра. Я очень люблю в это время сесть на мотоцикл, ехать и любоваться. Уже светает, но на улицах еще никого нет. Получается своеобразное рандеву с городом. Совершенно личное переживание. Такое «застывшее» время позволяет тебе влюбиться в город. Нужно просто дать городу шанс.

Комментариев 0

Загрузка...

Еда 30.04.2021 21:45

Интерактивная карта. Где есть и пить в Иркутске по версии «Верблюда»

Верблюд в огне

Автор Верблюд в огне

0 Читать комментарии

В начале апреля мы вместе с En+ Group запустили проект «Лучшее в Иркутске»: собрали жюри из экспертов в ресторанной индустрии и попросили их выбрать самые яркие и качественные гастропроекты в Иркутске. Рассказываем и показываем на карте, что у нас получилось.


При поддержке En+ Group

Коротко о том, что и зачем мы сделали

В Иркутске каждый год становится все больше заведений: кафе, баров и ресторанов. Но до сих пор в городе не было хорошей рекомендательной системы — непонятно, куда идти и что посоветовать гостям из других городов. Мы решили исправить ситуацию.

Мы составили лонг-лист из 70 проектов, а затем попросили жюри оценить их по шести критериям — концепция, интерьер и атмосфера, сервис, маркетинг, команда, еда и/или напитки (подробно о них, членах жюри и самом проекте можно прочитать здесь). В конце мы отобрали 44 классных заведения, набравших больше всего баллов.


Классные заведения — это какие?

Это места, в которых хорошо без преувеличения примерно все. Интерьер должен быть продуманным, стильным и работающим на идею кафе, маркетинг — понятным, дружелюбным и эффективным, еда и напитки — очевидно, безумно вкусными, а концепция — интересной, небанальной, отличающей место от того, что представляют собой большинство российских заведений.

Поэтому в наш рейтинг не попали многие кафе и рестораны, которые давно работают в Иркутске, — кто-то вяло вел соцсети, другие давно перестали работать над кухней или ничего не рассказывали о команде. Надеемся, что со временем это изменится.


А как их найти?

По нашей карте (прокрутите чуть ниже) и на отдельной страничке «Лучшее в Иркутске», которую мы запустим в мае. А еще проекты, которые получили высокую оценку, можно узнать по яркой наклейке на дверях, с надписью «Лучшее в Иркутске».

Рекомендательная система будет обновляться — наша редакция будет следить за новыми проектами и добавлять их на карту, а всё, что закроется, оттуда сразу исчезнет.


А теперь — карта

Перед вами карта Иркутска, на которой расположены лучшие заведения по версии «Верблюда». Все места мы поделили на 4 категории — кафе, рестораны, бары и кофейни. У каждого заведения есть своя карточка, которая открывается по клику на иконку, — в ней вы найдете краткое описание и контакты.

И кое-что еще: мы не стали наносить на карту все заведения сетей, попавших в наш рейтинг, а выбрали только одно-два лучших места. Например, у Cake Home 12 точек в Иркутске, но на карте вы найдете только локацию на 3 июля. Это сделано для того, чтобы на ней было проще ориентироваться. На наше мнение о других филиалах сети это не влияет — вы найдете нашу фирменную наклейку во всех Cake Home.

И пара слов от жюри

Иван Вильчинский

программный директор радио MCM, член жюри проекта «Лучшее в Иркутске»

С моей точки зрения, любые премии и рейтинги, которые поощряют лучших, являются стимулом для развития. Это как топливо. Заведения могут получить обратную связь и убедиться в том, что они всё делают правильно — или нет.

Оценка — дело всегда очень сложное: ты берешь на себя ответственность. При этом оценка всегда субъективна. Ты же не суперфуди, ты любитель — есть определенные вкусовые пристрастия, которые уже сложились. Особенно сложным для меня в проекте оказался критерий «маркетинг», потому что он у заведений может идти через блогеров, через какие-то другие каналы. А для меня маркетинг — это качество еды. Это что вкусного я хочу здесь съесть вновь. Поэтому отделять маркетинг от еды мне было очень сложно.

В Иркутске не так много заведений, в которые мне хотелось бы возвращаться. Но перспективы есть. У меня есть ощущение, что рано или поздно мы получим актуальные заведения. По индустрии очень сильно ударила пандемия — сейчас всё, что касается индустрии гостеприимства, находится в состоянии I will survive.


Лера Трошина

Соосновательница The Library Bar, член жюри проекта «Лучшее в Иркутске»

Подобные проекты, безусловно, важны: они дают встряску и мотивацию заведениям. Другой вопрос — насколько премии и рейтинги адекватны. Судить должны люди-профессионалы, подкованные в плане современной гастрономии.

Есть одна мною любимая фраза: «Народу много, людей мало». Она шикарно подходит к состоянию индустрии гостеприимства в Иркутске. Концептуальные достойные заведения можно пересчитать по пальцам одной руки. В основном же в городе — места для набития желудка с плохим сервисом, отсутствием идеи, внутреннего наполнения. Иркутску просто не хватает хорошего продукта.


En+ Group — энерго-металлургическая компания, объединяющая крупнейшие гидростанции Сибири и алюминиевые заводы, и мировой лидер по производству низкоуглеродного алюминия. Холдинг активно участвует в социальной жизни регионов, где живут его сотрудники, — строит медицинские центры, парки отдыха, детские спортивные и культурные объекты, реализует образовательные программы и развивает волонтерское движение, помогая сохранять уникальность Байкала.

Ничего не нашлось

Попробуйте как-нибудь по-другому