• Пробки 0
  • Погода
  • На экс-главу Листвянки завели дело из-за незаконной гостиницы на Байкале. Ее построили, когда мэр был под домашним арестомарестом
  • «Мы несколько лет беспризорниками жили, иркутяне»: что сказал Бердников на пресс-конференциипресс-конференции
  • Концерт, конкурсы и каток в виде воздушного шара. В Листвянке откроется фестиваль «Живи на Байкале»Байкале»

Герои 29.01.2020 18:58

«Мы люди-призраки, и наш дом — призрак»: жители ледяного общежития о своей жизни

Екатерина Балагурова

Екатерина Балагурова

0Комментариев

«Мы люди-призраки, и наш дом — призрак»: жители ледяного общежития о своей жизни - Верблюд в огне

Фото: Алена Шатуева

С начала 2020 года иркутяне обсуждают «ледяное» общежитие — аварийное помещение ликвидированного ИВВАИУ на улице Советской, 176. Метровые наледи, повсюду плесень, стены рушатся от первого прикосновения, по ночам скребутся крысы. Но в доме живут люди, в прошлом — работники училища.


Напомним, что военный институт закрылся в 2009 году. Его постройки спустя 7 лет передали мэрии Иркутска, но право собственности пока не оформлено, идут суды с представителями Минобороны. Поэтому ремонт здания сейчас невозможен. Мэрия пытается временно расселить людей в помещения маневренного фонда.

По информации Минобороны, дом был передан мэрии пустым, без жильцов. Они не имеют права там проживать, так как уже не работают в армии. Получается, в доме живут «люди-призраки». У них даже регистрация соответствующая: Советская, 176, — это адрес всей территории бывшего училища.

Четыре семьи живут в общежитии со времен существования института — и 11 лет борются. Сначала — за право жить в этом здании, сейчас — за переселение и капитальный ремонт. Трое жильцов рассказали «Верблюду», как развивалась эта история.

Юрий Чуприн (47 лет)

безработный, отец четырех детей

Я получил комнату в общежитии в 2003 году, когда работал преподавателем кафедры физической подготовки ИВВАИУ. В институт я перевелся с более оплачиваемой работы, потому что тут предлагали жилье. До этого мы с женой и сыном ютились у родителей жены, нам очень был нужен свой дом. Во времена института здесь было непросто получить комнату — в основном, тут жили капитаны, майоры и подполковники. Пару этажей занимали курсанты. И немного нас, гражданских. Входы были разные — работники института и курсанты не пересекались.

Жили очень дружно, был порядок, все друг друга знали, у всех росли дети. Вместе организовывали праздники, ездили отдыхать. Туалет и душевая были общими. По утрам стояли в очереди, смеялись: «Место встречи изменить нельзя». В 2009 году институт начали расформировывать: первыми вывезли курсантов, служащие еще какоето время оставались. Освободилась площадь, и нам, гражданским, дали по второй комнате. Я провел свой санузел, душевую. Командование заверило: «Не переживайте, живите спокойно, никто вас не выселит». Но не тутто было.

Сюда передислоцировали десантно-штурмовую бригаду из Улан-Удэ. Они полностью заняли общежитие: сделали себе капитальный ремонт, меняли полы, батареи и окна. У нас всё осталось по-старому, так, как было. Мы же к ним никакого отношения не имели, поэтому у нас ничего не ремонтировали. Мы вообще мешали этим ребятам: общежитие было забито под завязку, наши комнаты им были очень нужны. Нас начали откровенно отсюда выживать. Не давали пропуска для входа на территорию, блокировали вход машинам. У меня как раз в 2009 году родился второй ребенок. Помню, как приходилось таскать люльку и вещи по территории, потому что машину к дому было не подогнать. Угрожать тоже пытались, однажды меня прямо под руки взяли люди с автоматами. Загнали нас, бывших работников института, в одну комнату, продержали там полдня. Хотели, чтобы мы выселились. Мы обращались в полицию, прокуратуру. Прокурор вынес предостережение о неправомерности действий по выселению на имя начальника квартирно-эксплуатационной части. Только так удалось их успокоить.

В 2012 году десантников перебросили под Новосибирск. Они в спешном порядке уехали по приказу, почти убежали. И тогда началось самое веселье. Здесь остались только мы — бывшие работники института. У нас стали систематически отключать свет, не давали отопление. Мы ходили к местным депутатам, в администрацию. Мы всегда были готовы платить за коммуналку, но нам просто некуда. Мы ни к кому официально не относимся, у нас нет управляющей компании. Наша регистрация: Советская, 176. Это вся территория училища. Нам так и сказали: «Если мы будем брать с вас деньги, нас посадят». Как я понял, официально земля принадлежала тогда Минобороны, поэтому мэрия Иркутска не могла платить за содержание здания из бюджета города.

Я лично устраивал два пикета. Мы ходили к губернатору, за всё время их сменилось уже четверо. Три раза мы с женой писали в приемную президента. Всё бесполезно. Каждый отопительный сезон мы боролись за то, чтобы нам дали отопление, регулярно было электричество. У меня к тому времени родились еще два ребенка — девочки-двойняшки, одна из них с ДЦП. Мне пришлось уйти с работы, потому что у жены зарплата больше. Она работает в банковской сфере, а я простой физрук. Жить стало очень трудно, мы тогда даже продали машину, чтобы Катьке (дочери с ДЦП) покупать дорогое лекарство. В итоге она у нас научилась ходить и говорить, хотя врачи говорили, что будет ребенок-овощ. И всё это отягощалось проблемами с жильем.

Совсем плохо стало в 2016 году. У нас тогда на неделю отключили свет и воду. Дети у всех маленькие, идти некуда. Дошло до того, что от безысходности мы написали на крыше дома: «Путин, помоги». Привлекали внимание прессы и властей. Получилось. На следующий день после надписи стало светло, появилась вода. В том же году мы, четыре семьи «иватушников», признали свои комнаты аварийными. После решения межведомственной комиссии нас должны были переселить, но ничего не произошло.

С каждым годом жить всё страшнее. Этой осенью грибок «съел» половину нашей обуви — унесли на мусорку. У меня обогреватели стоят около стен, но ничего не помогает. А обувь сейчас очень дорогая. Катя носит ортопедическую обувь, но очень быстро стирает подошву, в силу походки. Все четверо детей у нас — школьники. Я каждый день вожу их в школу и обратно, отвожу на кружки, занимаюсь бытом. Жена работает с утра до вечера. Бюджет очень скромный, нам просто некуда идти из этого общежития. При этом я понимаю, что мы выдюжим максимум до весны. Отопление есть только у нашего блока, в остальной части здания оно отрезано. Везде наледь, плесень, стены прямо раздуваются на глазах. Я просто боюсь, что всё это рухнет.

23 января было очередное заседание по нашему вопросу. В СМИ идет информация, что мы якобы подписали договоры о переселении. Но это не так, вопрос не решен. Мы съездили на улицу Карпинскую, посмотрели жилье. Да, это далеко отсюда. Придется или менять школу и кружки детям, или как-то иначе выстраивать свой график. Там до ближайшей остановки полтора километра пешком. Ходить детям самостоятельно совершенно невозможно по зиме. Про Катю я вообще молчу, она только на машине.

Но мы согласны, условия там хорошие. Главный для нас вопрос — документы. Нам всё предлагают на словах. А где гарантия, что нас потом с этой Карпинской не выселят через месяц? Мы вообще никаких документов не видели. Я должен точно знать, куда, на каких основаниях и на какой срок нас переселяют. Только в этом случае я готов буду уехать. А пока мы по-прежнему боимся просто остаться на улице.


Гульбахор Кинжаева (44 года)

уборщица, мать троих детей

Мы живем в общежитии впятером: я, мой муж и трое детей: 8 лет, 15 лет и 22 года. Я уборщица, муж — кладовщик. Сами мы из Таджикистана, муж работал с 1999 года в институте поваром. Служил тут, а потом остался работать. Когда ИВВАИУ закрылся, муж перевелся в Хомутово, тоже при Министерстве обороны. Сейчас уже никак не связан с военным делом.

Десять лет, которые мы прожили при ИВАТУ, были очень хорошие. Мы приехали сюда, когда дочке был годик. Уже здесь родились сыновья. Вот есть у нас длинный коридор — он никогда не был пустым. Здесь всегда ходили ребятишки, забегали друг к другу в гости. Мы никогда не делили территорию на «мое» и «твое». Всё было общее. Под Новый год украшали стены, рисовали, заказывали одного Деда Мороза на весь этаж. Многим военным дали квартиры на территории института. Дети дружат друг с другом до сих пор. Вместе выросли.

Теперь всё это только воспоминания. Уже нельзя прийти домой и ни за что не переживать. По возможности я стараюсь провожать и встречать детей из школы и с кружков, очень боюсь, как бы здесь что-то не обрушилось. Не хочу, чтобы дети были здесь одни. Недавно к нам приходила опека. Сказали, их отправили, потому что здесь живут бичи. И спрашивали не про условия жизни, а про то, как дети учатся. Это, конечно, было ужасно обидно, хоть и учатся у нас все хорошо.

Дочке учебу в университете мы оплатили материнским капиталом. Но в этом году средний сын тоже будет поступать, будем платить сами. Боюсь, что мы просто не потянем еще и съем жилья, например. Но мы не жалуемся, пока хватает. Если будет нужно, я устроюсь на вторую работу.

По поводу переезда я ничего не знаю. Всеми вопросами занимается муж, на мне — дети. Будет так, как решит муж. Но, конечно, очень не хотелось бы уезжать из этого района. Здесь у нас школы, кружки, работа. У детей — друзья. Но поедем хоть куда, не до выбора. Здесь уже просто страшно жить.

фрагмент нарисованной ёлки на стене в подъезде

Наталья Кражева (36 лет)

продавец, двое детей

Мы с супругом заселились в общежитие в 2003 году. Тогда мы оба работали в институте. Он военный, а я была гражданский служащий — лаборант. В 2005 году у нас родился сын. Когда институт передислоцировали в Воронеж, муж уехал. А я осталась здесь, хотела строить карьеру. На этой почве через два года мы развелись.

Уже 11 лет я живу в этом общежитии с мужчиной. У нас есть общий сын, 6 лет. Живем вчетвером. Старший учится в 8 классе, младший в этом году выпускается из детсада. Конечно, условия проживания ужасные, что и говорить. Мне стыдно вызывать на дом врача, когда дети болеют. Но что поделать… Я всегда объясняю ситуацию. Прошу извинения, что нет ремонта: его бессмысленно делать. Стены ведет, их прогрызают крысы. В полу дыры, обои все разошлись. В комнате постоянный запах плесени, он уже ничем не выводится. Трубы все сгнившие. Здесь бесполезно что-то менять, только до конца развалишь.

Если нас переселят в маневренный фонд на улицу Карпинскую, будет очень тяжело. До ближайшей остановки ребенку идти около получаса. Расстояние отсюда, в принципе, небольшое, но только на машине. У нас есть одна машина на семью, но далеко не всегда получится возить детей. Я работаю продавцом два дня через два, мужчина, с которым я живу, — мастер-приемщик, 5 дней в неделю. Я физически даже по телефону не могу проконтролировать, как они добрались до дома, не то чтобы уйти на время, чтобы проводить детей. Прямого транспорта оттуда до школы нет. Только через центр города, с пересадкой.

Старший сын уже подросток, ему 14 лет, восьмиклассник. Переезд принимает в штыки, категорически отказывается менять школу и класс. Значит, будет ездить с пересадкой. Мне, видимо, придется менять работу. С младшим еще будем думать, в какую школу идти. У него нарушение речи, в саду он ходит в логопедическую группу. Конечно, хотелось бы жить поближе к родному району. Тем более Рабочий (район, куда планируется переселять людей) — криминальный район. Но в нашей ситуации не до выбора.

Главная загвоздка в документах. Я вижу, что у власти есть «благая» цель — переселить людей из аварийного общежития. Но на самом деле нас отсюда просто выживают. Мы все написали заявление, чтобы нам маневренный фонд предоставил другое жилье. Но мы еще не подписывали итоговый договор, потому что с нами не оговорили условия. Не сказали, на какой период нас туда переселяют. Вдруг через месяц нас оттуда выселят? От нас требуют предоставить документы, подтверждающие право проживания в общежитии. А мы не хотим судиться. Как объясняет наш юрист, маневренный фонд может дать нам жилье только на время ремонта аварийного здания. А здание общежития не признано аварийным. Только комнаты. Статус ЧС нам тоже не ввели. Если мы переедем туда без всяких документов, потом мы уже точно не докажем, что жили здесь. Лишимся всего. Поэтому мы просто хотим быть уверенными, что нас реально переселят по закону, документально, а не на словах.

Загрузка...

Комментариев 0

21.02.2020 19:06

На экс-главу Листвянки завели дело из-за незаконной гостиницы на Байкале. Ее построили, когда мэр был под домашним арестом

Андрей Блинов

Автор Андрей Блинов

0Комментариев

В феврале силовики задержали главу Листвянки Александра Шамсудинова — по версии следствия, он выдал незаконное разрешение на строительство жилого дома на Байкальской природной территории. Мэра отстранили от должности, сейчас он под подпиской о невыезде. Шамсудинов рассказал «Верблюду» о причинах задержания и объяснил, почему он не согласен с обвинениями.

По версии Следственного комитета и прокуратуры, в 2017 году Шамсудинов незаконно выдал разрешение на строительство дома площадью более 1400 кв.м² в центральной экологической зоне Байкальской природной территории. Вместо того, чтобы построить дом, собственник возвел трехэтажную гостиницу. 14 февраля следствие возбудило уголовное дело о превышении полномочий, сейчас мужчина находится под подпиской о невыезде.

Экс-глава Листвянки рассказал «Верблюду», что в 2017 году пытался прекратить строительство гостиницы — чиновник заметил, что на месте будущего дома появилась крупная строительная площадка с котлованом. Администрация сообщила об этом в прокуратуру. «Стройка была прекращена в 2017 году, был запрет прокуратуры. Здание построили в мое отсутствие, а пришли ко мне: „вот, вы выдали разрешение“. Я давал разрешение на строительство жилого дома, стройку мы прекратили, когда там начали возводить этот объект, в мое отсутствие объект был построен, и мне предъявляют сейчас претензии», — рассказал собеседник «Верблюда».

Отсутствие, упомянутое Шамсудиновым, — домашний арест, под который его поместили 22 апреля 2018 года в рамках уголовного дела из-за незаконной выдачи разрешений на строительство домов. В ноябре 2019 года суд прекратил уголовное дело за истечением сроков давности. Шамсудинов уверен — уголовные дела связаны с тем, что он начал задавать много неудобных вопросов.

«Я офицер МВД, в этом поселке я работал 25 лет, у меня здесь семья, дети выросли и мне не безразлично, что тут с поселком будет происходить. Те, кто отстранили меня от должности — товарищи, поставленные мне сверху, — обливают меня грязью. Потому что пришел и начал интересоваться всякими моментами: Что сделано? Как деньги потратили бюджетные? Почему так случилось? Почему это не сделали? Вопросов неудобных много начал задавать, ну вот опять здесь», — поделился собеседник «Верблюда».

Почему администрация запрещала строительство?

По словам Шамсудинова, еще в октябре 2016 года прокуратура запретила главам поселений выдавать разрешения на строительство домов в экологической зоне Байкальской природной территории. Администрации поселков отказывали местным в строительстве, что возмущало жителей.

«Мы отказывали, и люди стали возмущаться. Депутаты потребовали разъяснений от прокуратуры. Зампрокурора Андрей Некрасов разъяснил, что 643 постановление (постановление правительства №643 Об утверждении перечня видов деятельности, запрещенных в центральной экологической зоне Байкальской природной территории“), не включает запрет о строительстве индивидуальных жилых домов. В марте 2017 года это разослали всем главам по Иркутской области. Пришло разъяснение Минприроды о том, что экологическая экспертиза для возведения жилых домов не требуется. С марта 2017 года, я, и все главы по Байкалу, начали выдавать разрешения на строительство», — рассказал собеседник «Верблюда».

Разъяснение для жителей Голоустненского, Большереченского и Листвянского муниципальных образований по-прежнему опубликовано на портале Иркутского района. В нем говорится, что выдавать разрешения возможно, если будущие постройки соответствуют градостроительной документации — генеральному плану, правилам землепользования и застройки.

Шамсудинов рассказал, что администрация Листвянки отправляла в надзорные органы все разрешения, которые он подписывал. «Они всё это видели, вопросов никаких не возникало. В 2018 году возбуждают уголовные дела, сажают меня под домашний арест, несмотря на разъяснение прокуратуры — всё, запрет, мы превысили полномочия», — подчеркнул собеседник «Верблюда».

20 февраля мужчина отправил обращение в СМИ (есть в распоряжении редакции), в котором он попросил врио губернатора Иркутской области Игоря Кобзева вмешаться в ситуацию. «Врио губернатора Кобзев, человек, который носил большие погоны, должен разобраться в ситуации, читает чью-то лживую справку, о том, что виной незаконным постройкам на Байкале — Шамсудинов, и не вникает в суть и не проверяет факты», — написал он в обращении.

Александр Шамсудинов был избран на пост мэра Листвянки 18 сентября 2016 года, за него проголосовали 57,67% избирателей. С 1993 по 2014 год он был сотрудником главного управления МВД по Иркутской области (начал как милиционер конвойной службы и закончил начальником дежурной смены). С декабря 2015 по сентябрь 2016 года он был председателем думы Листвянского муниципалитета.

Ничего не нашлось

Попробуйте как-нибудь по-другому