• Пробки 2
  • Погода
  • В России запретили продавать более 60 моделей телефонов SamsungSamsung
  • Возможность: помочь иркутскому сервису доставки веганской еды «О, мой нут!»нут!»
  • Фонд кино требует через суд 84 млн рублей с авторов фильма «Ампир V»V»

Главная > Искры 23.09.2021 12:47

В России произошел второй шутинг за год. Это уже тенденция? Как с этим бороться?

Таня Мелентьева

Таня Мелентьева

0 Читать комментарии
В России произошел второй шутинг за год. Это уже тенденция? Как с этим бороться? - Верблюд в огне

Фото: Dmitri Lovetsky / AP/TASS

На этой неделе в Перми студент устроил стрельбу в местном вузе, погибли шесть человек. Это второе подобное происшествие за год — 11 мая произошла трагедия в школе Казани. После того инцидента в России повысили возраст получения оружия до 21 года, также власти распорядились усилить меры безопасности в школах. Какие меры действительно могут помочь предотвратить подобные инциденты? Что делать, если в школе, вузе или другом общественном здании стреляют? «Верблюд» узнал у экспертов.


Что произошло?

Утром 20 сентября 18-летний студент Тимур Бекмансуров устроил стрельбу в здании Пермского государственного национального исследовательского университета (ПГНИУ). Преступник в маске и военной форме открыл огонь на улице, после чего вошел в корпус вуза. Он сделал не менее 30 выстрелов из охотничьего ружья — его Бекмансуров легально купил в мае.

Студенты и преподаватели выпрыгивали из окон, пытаясь спастись. Некоторые забаррикадировались в аудиториях. При этом один из преподавателей, Олег Сыромятников, не стал прерывать занятия после начала стрельбы и блокировать вход в кабинет. Несмотря на то что студенты сообщили ему о нападении на университет, он посоветовал «не привлекать внимание» и «меньше читать сплетни». В пресс-службе вуза заявили, что лектор закрыл металлическую дверь аудитории изнутри и продолжал занятие, «чтобы не подвергаться панике».

Фото: Konstantin Dolganovsky / AP/TASS

Охраной зданий университета занимается компания «Арсенал-Регион». В организации утверждают, что после атаки сотрудники ЧОП сразу набрали экстренные службы, но там никто не брал трубки. На входе в университет было два охранника — Бекмансуров выстрелил в одного из них.

После получения сигнала тревоги на место происшествия отправились группы задержания вневедомственной охраны Росгвардии, а также СОБР и ОМОН. Однако первым в корпус вуза прибыл экипаж ДПС. Стрелок заметил одного из инспекторов в здании и выстрелил в него несколько раз. По информации МВД, полицейский ответным огнем ранил Бекмансурова, после чего оказал ему первую помощь.

По данным Минздрава, в результате нападения погибли шесть человек. 43 человека пострадали, из них 19 госпитализированы с огнестрельными ранениями. Сам стрелок находится в больнице в крайне тяжелом состоянии.

Перед нападением Бекмансуров опубликовал пост во «ВКонтакте». Он подробно описал, как планировал нападение и получал разрешение на оружие. Также стрелок попросил не считать его действия терактом, так как он не состоит в экстремистских организациях, «был не религиозен и аполитичен». Позже соцсеть удалила эту запись.

Это уже не в первый раз?

Нападение стрелка на учебное заведение стало вторым в России за 2021 год. 11 мая 19-летний студент Ильназ Галявиев ворвался в школу в Казани и открыл огонь. В результате стрельбы погибли девять человек, семеро из них — дети. Пострадали 24 человека.

Галявиев стрелял из гладкоствольного ружья. Разрешение на хранение огнестрельного оружия он получил 28 апреля, за две недели до нападения.

После происшествия Минпросвещения призвало усилить меры безопасности в школах. А президент России Владимир Путин поручил срочно проработать ужесточение правил оборота оружия. «Дело в том, что иногда в качестве охотничьего оружия регистрируются виды стрелкового вооружения, которые в некоторых странах используются как штурмовые винтовки», — заявил пресс-секретарь главы государства Дмитрий Песков. В правительстве считают, что новое положение должно устранить эти противоречия.

Уполномоченный по правам человека Татьяна Москалькова предложила повысить с 18 лет до 21 года возраст получения права на владение оружием. Исключение предлагалось сделать для тех, кто отслужил в Вооруженных силах РФ. Уже в июне президент подписал соответствующие поправки в закон — он должен вступить в силу через год с момента опубликования.

Нужен ли полный запрет на оружие?

Связь между доступностью оружия и количеством шутингов есть. С другой стороны, такие вещи могут происходить и без использования огнестрельного оружия.

Насколько можно судить, абсолютный запрет на гражданское летальное оружие — это работающий путь. Но в России это практически невозможно, потому что у нас есть принцип единого правового поля. Если человек, проживающий в деревне Чукотского автономного округа (у которого есть реальные риски, что к нему придет медведь и захочет его съесть) сможет приобрести оружие, то и человек, который живет в Москве, тоже должен иметь такое право. Это принципиальное общегражданское право, и оно должно распространяться равномерно.

Кирилл Титаев

Ассоциированный профессор социологии права им. С.А. Муромцева Европейского университета в Санкт-Петербурге

Фото: Фадеичев Сергей / ТАСС

Насколько работают ограничения по возрасту, по подготовке и так далее — это вопрос открытый. Но когда есть легальный оборот огнестрельного оружия, целенаправленно мыслящий преступник, скорее всего, сможет получить к нему доступ. А в случае шутингов мы, как правило, имеем дело именно со спланированными, заранее продуманными преступлениями.

А что же может тогда помочь?

Кирилл Титаев

При существующих статистических данных говорить о том, что нападения стали чаще, у нас возможности нет. Это [шутинг в учебных заведениях. — Прим. ред.] типовая ситуация, которая проходит во всем мире по одному сценарию. При этом консенсуса, почему это происходит, в академической среде нет — может быть, есть связь с качеством психиатрической помощи в стране. Но это, скорее, гипотеза, нежели уверенность.

Предсказать шутинг почти невозможно. Одна из позитивных тенденций, которая позволяет надеяться на то, что таких событий станет меньше, — это нормализация психиатрической помощи. Молодые люди чаще добровольно обращаются к психологической, психиатрической и психотерапевтической помощи. Есть основания считать, что это снижает вероятность агрессии. Возможно, есть какое-то небольшое количество людей, которые вовремя обратились за профессиональной помощью, поэтому не пошли кого-то убивать. Но доказать это нельзя.

Триггером может послужить пост в социальных сетях, какой-то опыт, полученный в компьютерной игре, расставание с партнером, разговор с родителями. Попытки вычленять триггеры и как-то с ними бороться заведомо бессмысленны. Они создадут огромное количество проблем для простых людей и никак не обезопасят нас от тех, кто совершает такие преступления.

Фото: «Верблюд в огне»

Худшее, что можно сделать в борьбе с этой ситуацией, — начать вводить тотальные проверки и тестирования. Любой тотальный механизм очень плохо выделяет маргинальные случаи. В России примерно 20 миллионов школьников и студентов, они 200 дней в году ходят на учебу — то есть мы имеем четыре миллиарда событий прихода в школу за год. Создать систему, которая из четырех миллиардов будет отфильтровывать два события, когда человек заходит с оружием с целью убийства, — это практически нерешаемая задача.

Массовые меры безопасности хороши, когда мы боремся с массовыми явлениями. Например, когда я учился в школе, примерно половина моих одноклассников ходили в школу с ножами. И если бы тогда на входе появилась рамка, то количество подростков, которые ходят в школу с ножами, ощутимо уменьшилось бы.

Есть основание полагать, что какой-то части потенциальных преступников столкновение на ранних стадиях с системой психологической и психиатрической поддержки позволило бы пойти другим путем. С другой стороны, мы понимаем, что обеспечить всех учащихся на базе школ, колледжей и университетов качественной психологической помощью довольно сложно. Необходимы десятки тысяч хорошо квалифицированных специалистов, которые имеют достаточно времени для внимательной работы с каждым.

При этом есть риски, что некачественная психологическая помощь, наоборот, толкнет человека еще глубже в неправильном направлении. Если мы хотим разобраться с этой проблемой, стоит решить довольно сложную задачу: сделать систему психологической помощи доступной, качественной и лишить ее принудительной силы.

Фото: «Верблюд в огне»

Иван Глебец

старший преподаватель кафедры социальной, экстремальной и пенитенциарной психологии Иркутского государственного университета

То, что произошло в Казани и Перми, — это единичные случаи, отклонение от нормы. К сожалению, их отследить почти нереально. Можно проводить профилактику за счет работы психологов. Но у нас такие специалисты не особо прижились, в отличие от Запада, где на них распространяется медицинская страховка. В России люди часто считают, что могут справиться с эмоциональной проблемой сами и сэкономить на этом.

Школьные психологи зачастую загружены бумажной работой, у них ограничены возможности для индивидуальных консультаций. А какую-то проблематику может выявить только глубинная диагностика. Кроме того, дети считают, что конфиденциальности нет, — школьные психологи обязаны передавать информацию о суицидальном и преступном поведении учителям и родителям. Также у школьных психологов, как правило, маленькие зарплаты — для выпускников речь идет о 12–15 тысячах рублей. Человек, который пойдет работать в школу из любви к детям, будет вынужден искать альтернативный источник доходов.

В школах нужно проводить уроки о том, что такое психология, рассказывать, что дети не одиноки в своих проблемах. В идеале, конечно же, необходимо создать систему посещения психологов, чтобы подростки имели аналог какой-то страховки или квоты на поход к специалисту. Обращаться к специалисту нужно не только с серьезными проблемами, когда у ребенка уже начали проявляться склонности к суицидальному поведению, а на ранних этапах, когда можно скорректировать эмоциональную напряженность.

Иван Глебец

старший преподаватель кафедры социальной, экстремальной и пенитенциарной психологии Иркутского государственного университета

Фото: Алена Аманмахова / «Верблюд в огне»

Но если в школах еще есть финансирование школьных психологов, то в вузах оно совсем отсутствует. И если в университетах и встречаются кабинеты психологической поддержки, то они, как правило, существуют только за счет грантов. У нас на факультете есть кабинет профилактики наркомании и помощи в трудных жизненных ситуациях. Но даже само его название пугает многих людей. В этом кабинете могли бы работать студенты, но их необходимо учить и курировать, — это все вопрос финансирования. Причем вузы готовы предоставить помещения, оборудование для таких целей, но ставки — это другая составляющая.

В Иркутском областном психоневрологическом диспансере есть горячая линия помощи для взрослых и детей. Получить экстренную психологическую поддержку можно по номеру: + 7 (3952) 54-63-63

Также можно обратиться в круглосуточную службу «Телефон доверия»: + 7 (3952) 24-00-09, +7 (3952) 24-00-07 или 8-800-2000-122

Инциденты будут происходить. Уменьшить их число возможно при помощи работы психологов и усиления мер безопасности в учебных учреждениях. После инцидента в Казани ничего не изменилось, у нас по-прежнему сидят пожилые вахтеры.

Как действовать в случае вооруженного нападения в школе или вузе?

Несмотря на то что вооруженные нападения на учебные заведения в России происходят регулярно, у ведомств нет специальных инструкций по безопасности для граждан. Силовики рекомендуют придерживаться тех же правил поведения, что и при террористической атаке. В США, где массовые убийства в образовательных учреждениях начались намного раньше, эксперты разработали инструкции для тех, кто оказался рядом со стрелком.

Эвакуируйтесь

  • Продумайте план действий. Уходите, даже если другие не хотят идти с вами;
  • не задерживайтесь на лестничных пролетах, в коридорах и проходах;
  • не берите с собой вещи, держите руки на виду;
  • не пытайтесь переносить раненых;
  • если это возможно, помогите сбежать другим. Не позволяйте другим идти туда, где находится стрелок;
  • если вы застряли на втором или первом этаже, а вокруг здания не асфальт, а земля, покиньте помещение через окно;
  • свяжитесь с экстренными службами, когда будете в безопасности.

Если сбежать не удалось, спрячьтесь

  • Забаррикадируйте двери помещения, в котором вы находитесь;
  • выключите свет;
  • переведите телефон в беззвучный режим;
  • ведите себя тихо;
  • найдите укрытие, за которым вас трудно будет заметить;
  • если это возможно, сообщите экстренным службам о нападении.

Если стрелок все же заметил вас и нет другого выхода, боритесь

  • Ведите себя агрессивно;
  • бросайте в него предметы;
  • шумите;
  • постоянно перемещайтесь;
  • если стрелок выронил оружие, не забирайте его — полиция может принять вас за стрелка;
  • если прямое нападение — это единственный вариант: найдите предмет и ударьте преступника в голову, глаза, горло и другие уязвимые части тела.

Комментариев 0

Загрузка...

Еда 30.04.2021 21:45

Интерактивная карта. Где есть и пить в Иркутске по версии «Верблюда»

Верблюд в огне

Автор Верблюд в огне

0 Читать комментарии

В начале апреля мы вместе с En+ Group запустили проект «Лучшее в Иркутске»: собрали жюри из экспертов в ресторанной индустрии и попросили их выбрать самые яркие и качественные гастропроекты в Иркутске. Рассказываем и показываем на карте, что у нас получилось.


При поддержке En+ Group

Коротко о том, что и зачем мы сделали

В Иркутске каждый год становится все больше заведений: кафе, баров и ресторанов. Но до сих пор в городе не было хорошей рекомендательной системы — непонятно, куда идти и что посоветовать гостям из других городов. Мы решили исправить ситуацию.

Мы составили лонг-лист из 70 проектов, а затем попросили жюри оценить их по шести критериям — концепция, интерьер и атмосфера, сервис, маркетинг, команда, еда и/или напитки (подробно о них, членах жюри и самом проекте можно прочитать здесь). В конце мы отобрали 44 классных заведения, набравших больше всего баллов.


Классные заведения — это какие?

Это места, в которых хорошо без преувеличения примерно все. Интерьер должен быть продуманным, стильным и работающим на идею кафе, маркетинг — понятным, дружелюбным и эффективным, еда и напитки — очевидно, безумно вкусными, а концепция — интересной, небанальной, отличающей место от того, что представляют собой большинство российских заведений.

Поэтому в наш рейтинг не попали многие кафе и рестораны, которые давно работают в Иркутске, — кто-то вяло вел соцсети, другие давно перестали работать над кухней или ничего не рассказывали о команде. Надеемся, что со временем это изменится.


А как их найти?

По нашей карте (прокрутите чуть ниже) и на отдельной страничке «Лучшее в Иркутске», которую мы запустим в мае. А еще проекты, которые получили высокую оценку, можно узнать по яркой наклейке на дверях, с надписью «Лучшее в Иркутске».

Рекомендательная система будет обновляться — наша редакция будет следить за новыми проектами и добавлять их на карту, а всё, что закроется, оттуда сразу исчезнет.


А теперь — карта

Перед вами карта Иркутска, на которой расположены лучшие заведения по версии «Верблюда». Все места мы поделили на 4 категории — кафе, рестораны, бары и кофейни. У каждого заведения есть своя карточка, которая открывается по клику на иконку, — в ней вы найдете краткое описание и контакты.

И кое-что еще: мы не стали наносить на карту все заведения сетей, попавших в наш рейтинг, а выбрали только одно-два лучших места. Например, у Cake Home 12 точек в Иркутске, но на карте вы найдете только локацию на 3 июля. Это сделано для того, чтобы на ней было проще ориентироваться. На наше мнение о других филиалах сети это не влияет — вы найдете нашу фирменную наклейку во всех Cake Home.

И пара слов от жюри

Иван Вильчинский

программный директор радио MCM, член жюри проекта «Лучшее в Иркутске»

С моей точки зрения, любые премии и рейтинги, которые поощряют лучших, являются стимулом для развития. Это как топливо. Заведения могут получить обратную связь и убедиться в том, что они всё делают правильно — или нет.

Оценка — дело всегда очень сложное: ты берешь на себя ответственность. При этом оценка всегда субъективна. Ты же не суперфуди, ты любитель — есть определенные вкусовые пристрастия, которые уже сложились. Особенно сложным для меня в проекте оказался критерий «маркетинг», потому что он у заведений может идти через блогеров, через какие-то другие каналы. А для меня маркетинг — это качество еды. Это что вкусного я хочу здесь съесть вновь. Поэтому отделять маркетинг от еды мне было очень сложно.

В Иркутске не так много заведений, в которые мне хотелось бы возвращаться. Но перспективы есть. У меня есть ощущение, что рано или поздно мы получим актуальные заведения. По индустрии очень сильно ударила пандемия — сейчас всё, что касается индустрии гостеприимства, находится в состоянии I will survive.


Лера Трошина

Соосновательница The Library Bar, член жюри проекта «Лучшее в Иркутске»

Подобные проекты, безусловно, важны: они дают встряску и мотивацию заведениям. Другой вопрос — насколько премии и рейтинги адекватны. Судить должны люди-профессионалы, подкованные в плане современной гастрономии.

Есть одна мною любимая фраза: «Народу много, людей мало». Она шикарно подходит к состоянию индустрии гостеприимства в Иркутске. Концептуальные достойные заведения можно пересчитать по пальцам одной руки. В основном же в городе — места для набития желудка с плохим сервисом, отсутствием идеи, внутреннего наполнения. Иркутску просто не хватает хорошего продукта.


En+ Group — энерго-металлургическая компания, объединяющая крупнейшие гидростанции Сибири и алюминиевые заводы, и мировой лидер по производству низкоуглеродного алюминия. Холдинг активно участвует в социальной жизни регионов, где живут его сотрудники, — строит медицинские центры, парки отдыха, детские спортивные и культурные объекты, реализует образовательные программы и развивает волонтерское движение, помогая сохранять уникальность Байкала.

Ничего не нашлось

Попробуйте как-нибудь по-другому