• 11 июня в Иркутске откроется кинотеатр под открытым небомнебом
  • Власти потратят почти миллиард рублей на флаги и гербы для российских школшкол
  • В иркутском кинотеатре пройдет обсуждение аниме «Призрак в доспехах»доспехах»

Главная > Герои 29.07.2019 14:24

Стрит-арт в Иркутске: интервью с уличным художником Степаном Шоболовым, изображающим Иркутск после апокалипсиса

Лилия Кананыхина

Лилия Кананыхина

1 Читать комментарии
Стрит-арт в Иркутске: интервью с уличным художником Степаном Шоболовым, изображающим Иркутск после апокалипсиса - Верблюд в огне

Стрит-арт художник с академическим образованием Степан Шоболов, известный также как ViZiO, — один из первых иркутских авторов граффити. Он участник совместных и персональных выставок в иркутских галереях, делал крупные проекты на Ольхоне, расписал несколько стен в других странах. В интернете и за пределами региона о нем узнали благодаря серии графических рисунков о России: слизни в Госдуме, взлетающие дома-кресты и ЖК «Покой». Одна из работ — «Когда к твоим родителям пришли гости и ты выходишь из своей комнаты, чтобы взять еды» — стала мемом.

Жителям Иркутска повезло больше: на улицах города они могут вживую посмотреть около десяти его работ. Последняя (на улице Горького, в парке Киото) выполнена вопреки теме, заданной администрацией города, и без согласования эскиза. Шоболов готов к тому, что его работу закрасят. «Искусство не развлечение и не фон для удовлетворения эстетических потребностей. У него нет функции услаждать чьи-то среднестатистические вкусы», — рассуждает он об отношении властей города к уличному искусству. В своих работах Шоболов изображает Иркутск пост-апокалиптично: город затоплен, превращен в песчаную пустыню или наполнен фантастическими персонажами и растениями.

Шоболов рассказал «Верблюду в огне», почему выбирает именно такие, а не более традиционные сюжеты вроде природы Байкала и нерп, и стоит ли уличному художнику взаимодействовать с городскими властями.


Как жители Иркутска реагируют на ваше творчество?

К моему удивлению, очень хорошо. Бабушки, дети — да все останавливаются, хвалят. Но одной бабушке и какому-то пьяному чуваку мои работы не понравились. Пьяный сказал, что это уродство. Я начал слегка иронизировать, расспрашивать, добиваться какой-то критики, мне было интересно его мнение, а он просто извинился. Бабушка просто сказала, что не понимает, в чем смысл моей работы и зачем она. Я пытался с ней поговорить, объяснить, что сюжет не обязательно должен быть явным, ведь это сюрреализм.

Бывало, и нападали на нас, угрожали, кричали, что разобьют лицо, но все обычно заканчивалось хорошо. Если таких людей отвлечь хотя бы на секунду, сказать им: «Подождите, посмотрите хотя бы», — они поглядят внимательнее и окажется, что вроде работа и не*** [неплохая]. Говорить, что они быдло, — это упрощение. Все намного сложнее. Возможно, это какие-то древние инстинкты: первое, что надо сделать при встрече с неизвестным, — встревожиться, проявить агрессию как средство самозащиты. Это попытка завуалировать страх. Трудно винить человека. Может, я тоже найду свой страх и буду по-своему бояться и проявлять агрессию.

Следите ли вы за реакцией в интернете?

Да, время от времени. Я люблю лайки и комментарии хейтеров — чуваков, из которых прямо льется желчь. Они печатают здоровые «портянки», спорят с другими. Мой любимый отзыв от одного очень умного чувака и хорошего тролля. Он написал, что мои работы — философия пятиклассника, мысли «либерашки». Вот подборка моих любимых комментариев.

У меня есть, образно говоря, политическая подборка. Был такой период, вспышка образов, которые я просто фиксировал. Было забавно читать под этими довольно мрачными работами комментарии, типа «вау, круто», «шикарно», «восхитительно». Такое ощущение, что, там были нарисованы солнышко и озеро Байкал, а не слизни и кресты.

Как вы придумываете сюжеты?

Есть фундаментальные вещи: религия, наука. Я фанат ученых, особенно математиков. Они такие же непонятные для меня, как, например, художники — для обывателя. Математики работают с абстракциями. Когда рисую, я понимаю, что все это математика. На холсте я определенным образом располагаю все предметы, сверяю детали. Очень круто видеть все это в цифрах, потому что измерения — соподчиненность пропорциям — это основы рисунка. У меня эти основы вовлекаются в какие-то штрихи.

Религия чем-то похожа на искусство, там столько же безумия. Иногда просто удивляешься тому, во что и насколько сильно могут верить люди. Например, саентологи верят, что их души выпущены с большого космического корабля, они заперты в человеческих телах, им нужно вернуться на свой большой космолет.

Некоторые вещи я сам себе не могу объяснить — это поток мыслей. Я просто постоянно над этим работаю, рисую, придумываю эскизы. Как и в любой творческой профессии, бывают и прозрения, но чем меньше будешь работать над собой и своими навыками, тем меньше будет идей. Главное — их проговаривать и записывать. Я раньше делал наброски, но это отнимало очень много времени и энергии, поэтому я перешел на заметки. В тысячу раз удобнее хранить свои идеи в одном файле. Набросков было так много, что я собирал из них целые пакеты. До сих пор храню дома эти пачки листовок.

Отношения с властью

Вы договариваетесь с городскими властями о граффити?

Когда-то давно, когда появились первые граффити, представители администрации собирали «круглые столы» с художниками, пытались договориться, но в итоге все наши работы превращались в заказ. Нам выделяли несколько стен. Мы рисовали то, что никого не беспокоит, безликие картинки: Байкал, нерпы. Я просто нарисовал деревянный Иркутск. Такая лайтовая, ни к чему не обязывающая, но в целом интересная работа.

В итоге художники просто перестали взаимодействовать с властями. Рисовать на выделенных стенах и за [городские] деньги что-то «доброе и позитивное» — это худшее, что может быть в творчестве. Это антитворчество, которое приводит к самоцензуре. И чем сильнее вмешивается администрация, тем больше возникает противоречий.

С последней работой — на улице Горького — была примерно такая же ситуация. Заказчиками выступили администрация города и компания G-shock. Тема — спорт, схема та же. Я понял, что не хочу рисовать, рассказал другим художникам о своем эскизе, о том, что я хотел бы видеть на этой стене. Ребята начали переживать, включили внутреннего цензора: эту работу не согласуют, денег не дадут, проект закроют и так далее. Но все же они поддержали меня, забив на администрацию, и на следующий же день, без какого-либо согласования, я начал работать по своему эскизу. Думаю, молодым художникам нужно искоренить в себе внутреннего цензора, чтобы не ограничивать свои мысли, идеи, не пытаться найти грань между запретным и дозволенным, не загонять себя в какие-то глупые рамки.

Байкальское Око Саурона

Случай с проектом скульптора Даши Намдакова и галереи Виктора Бронштейна «Хранитель Байкала» — пример такой внутренней цензуры, считает Шоболов. Скульптуру хотели установить еще в 2017 году на самой высокой точке Ольхона — мысе Хобой, но местные жители и общественники выступили против. Например, Виталий Рябцев, известный иркутский эколог, назвал скульптуру воплощением мордорских чудовищ, рассказывает Шоболов: «В фейсбуке началась какая-то массовая истерия по этому поводу, все кричали, орали, пищали, что это демон, у Байкала и так много проблем, а тут еще какая-то чудовищная скульптура». В итоге работу установили спустя почти год в ольхонском поселке Узуры.

На месте Лампаса Покраса, чью работу в Екатеринбурге недавно почти закатали в асфальт, вы бы стали переделывать свою работу?

Думаю, было бы интересно оставить часть работы под асфальтом. У Покраса же до этого был подобный случай, когда они с Андреем Бергером создавали стрит-арт в поддержку велодвижения на одном из московских зданий. Какой-то вандал просто взял и перекрыл мурал кислотно-зеленым смайлом. Но ребята подошли к этому нестандартно — запустили мерч. Это клево.


Ваши работы в Иркутске зарисовывали?

Если люди и портили мои работы, то они это делали очень деликатно — то подрисуют зрачок рыбе, то маленькие усики. Я реставрировал только одну свою работу — черепаху, которой закрасили глаз черным пятном. Просто поверх нарисовал новый глаз белым маркером. Были случаи, когда по ошибке коммунальной службы закрасили согласованную с администрацией города работу. Мы хотели ее отреставрировать, но на это нужны были деньги, которые администрация не стала нам выделять.

На исторических зданиях мы тоже рисовали, во избежание проблем выбирали какой-нибудь торец, который уже был зарисован или исписан всякой ерундой. Брали гамму, которая попадает в цвет здания, и использовали лайтовые сюжеты. Психоделичные, конечно, но лайтовые: тролли, волшебные растения, грибы и так далее.

Коммунальная эстетика

В 2018 году перед эстафетой огня коммунальщики закрасили стену магазина комиксов и настольных игр District38. До этого там было профессиональное граффити. Собственники магазина хотели привлечь внимание покупателей после переезда, но теперь на месте рисунка — серая стена. Граффити было согласовано с жителями дома и стоило несколько десятков тысяч рублей, которые не вернули. Городская администрация пояснила, что вина лежит на управляющей компании, которая «слишком рьяно взялась выполнять поручение мэрии — закрашивать нелегальные надписи и рисунки».

А с полицией бывали проблемы?

Когда мы рисовали в центре, нам постоянно попадалась одна и та же вечно недовольная женщина. Мы рисовали днем на каком-то помятом гараже, ни от кого не прятались, включали музыку и тусовались. Каждый раз она ругалась, говорила, что вызовет полицию. К счастью, она приходила именно тогда, когда мы заканчивали работать, поэтому мы просто уходили. Однажды полиция все-таки успела приехать: мы над над этим смеялись, женщина бегала, визжала, полицейские смотрели то на нас, то на женщину, не понимая, что вообще происходит.

В общем, женщина заставила полицейских посадить меня в машину, чтобы везти в участок. Спойлер: до участка я так и не добрался. Сказал полицейским, что забыл рюкзак, а я действительно его забыл, вышел из машины и больше туда не возвращался. Полицейские уехали. Женщина продолжала орать, что всех нас посадит.

Как обстоят дела со стрит-артом в других странах?

Я знаю, что в Европе чуть посвободнее. С другой стороны, там все сильнее регулируется, людям дают реальные сроки. Я делал стенки в Монголии и Польше. В Монголии ко мне подбегали, ругались на монгольском, но я ничего не понимал, поэтому продолжал рисовать дальше. В Польше мы ходили на спот, где рисуют местные граффитчики-райтеры, мне сказали, что я могу перекрыть работу какого-то начинающего парня, поэтому, к счастью, никто не ругался.

Если бы администрация города Иркутска дала согласие на оформление, что бы вы нарисовали?

Что-нибудь такое, что напоминало бы людям, чем они занимаются в своих кабинетах. Как пример, история с «Герникой» Пикассо в ООН. Картину накрыли синим холстом, объяснив, что нейтральный фон больше подходит для интервью. Довольно символично, что репродукция стала мешать телевизионщикам, когда началась подготовка к войне против Ирака. Я бы еще все гипертрофировал и сделал максимально жестко, чтобы люди на государственных должностях, приходя на работу, пытались показать, что они не такие, какими бы я их нарисовал: грузные и довольные своими зарплатами жулики. Если бы я был власть имущим, я бы, конечно, проводил эксперименты, — ведь это же интересно. Даешь людям полную творческую свободу, смотришь, во что это выльется.

Стрит-арт в Иркутске

Как представители академического искусства относятся к граффитчикам?

Я сталкивался с негативом со стороны академических художников, но, опять же, я считаю, что это полное следствие внутренней цензуры. У меня классическое художественное образование, я состою в союзе художников. Мой отец — художник, я учился и преподавал в художественном училище, в общем, знаю, как работает эта «творческая кухня».

Фото: STEPAN SHOBOLOV

Все художники, с которыми я ездил на Ольхон на пленэры (рисование на открытом воздухе. — Прим. ред.), негодовали, что я рисую на кораблях. Это говорит об ограниченности мышления, причем у людей, которые называют себя художниками. Парадокс в том, что они продолжают традиции импрессионизма и постимпрессионизма. Импрессионисты, которые ходили по публичным домам, злачным заведениям, рисовали проституток, — это были панки своего времени. Поль Гоген — один из первых «блогеров-путешественников», который поехал на Таити ради своих фантазий. Нынешние художники забыли, что за искусством стоят бунтари, экспериментаторы и нонконформисты. Что такое для художника можно и нельзя? Я считаю, если человек называет себя художником, это значит, что он способен на эксперименты. Стрит-арт — более свободный вид творчества.

В Иркутске есть арт-сообщество?

Я всегда сторонился подобных сообществ, поэтому знаю только свое поколение, людей, которые рисовали чуть раньше, чем я, и тех, кто начал рисовать чуть позже, — грубо говоря, третье поколение. Потом была волна бомбинга, там тоже нескольких ребят знаю. Мы проводили выставку «Chromateque», где пытались показать какой-то срез творчества. Там я для себя открыл несколько новых имен, познакомился с интересными ребятами. Это такое маленькое комьюнити сильно провинциального городка.

Можете кого-нибудь выделить из молодых Иркутских граффитчиков?

Мне очень нравится художник ee24.e. Он шьет свои авторские носки, делает ковры, картины из пластилина и альбомы прикольные. Есть еще один чувак, Вячеслав Сизых, ему уже под полтинник, он до сих пор такой нефор, старый рок-н-рольщик, битломан, один из первых рисовал граффити: Джима Моррисона из THE DOORS. После него начали рисовать Боря Карташов с Максом — они тоже одни из первых иркутских граффитчиков. Я начинал рисовать с ними. Но самым главным моим другом и творческим напарником был Антон Чернов. К сожалению, он погиб в автокатастрофе.

Молодые художники остаются в Иркутске?

В целом, нет. Некоторые мои одногруппники уехали в Санкт-Петербург, знакомый по училищу Вася Каптырев тоже уехал туда, но потом вернулся. Он вообще монстр, очень крутой чувак. Если честно, и я при первой же хорошей возможности уеду. Я сам переехал из Усть-Илимска лет в 15 учиться. Это был переломный момент в моей жизни. Усть-Илимск остался в прошлом, он не стал мне родным, как и Иркутск. В Усть-Илимске много классных художников, творческих ребят, которые переехали в Иркутск. Там создавали благоприятные условия для художников, открывали мастерские, в которые съезжались мастера со всей России и Белоруссии.

Почему-то, каждый раз, когда я представляю будущее Иркутска, я не вижу себя в нем. Хоть у меня здесь семья, мастерские, Ольхон. Хочу, чтобы он был для меня комфортным и приятным, как некий город мечты. Но он таким не является. Он шероховатый. Не могу собрать до конца его образ.

Иркутск мне нравится утренним: пустынные улицы без людей, легкий ветерок, из-за угла летит пакетик. Так и родился пост-апокалипсис. Сначала я начал топить Иркутск, потом засыпать его песком и окутывать лианами. В общем, проводить различные творческие эксперименты.

Может ли Иркутск стать городом притяжения для творческой молодежи из других регионов?

Да, у нас есть Байкал. Нужно делать на нем резиденции, творческие фестивали. Тот же Ольхон — там столько объектов для рисования, Например, крутой заброшенный рыбзавод. В прошлом году сотрудничал с Портом Ольхон, я там работал в довольно лояльных для творчества условиях. Я общался с начальством порта. Была идея привезти каких-нибудь известных чуваков, потому что они сюда с удовольствием поедут, стоит только написать. Художники — это не рок-звезды, у них не такие [огромные гонорары]. Они топят за идею.

А на стрит-арте можно зарабатывать или он может быть только некоммерческим?

Первые граффитчики уже выставлялись в галереях, зарабатывая на этом феноменальные деньги. Галереи, музейщики, пиар-менеджеры — они всегда рядом и ждут своего нового Бэнкси.

В идеале, надо избрать один путь. Я стараюсь разделять коммерцию и творчество. В этом есть противоречие — запоминаются какие-то коммерческие наработки, они влияют на творчество. В идеале хотелось бы от этого уйти. Я стараюсь, каждый год делаю небольшие шаги [чтобы полностью уйти в творчество], но понимаю, что надо сделать один и большой шаг. Я советую многим художникам: не пытайтесь найти баланс, он практически недостижим. По-хорошему, надо уходить в полное творчество, остальное приложится. Деньги могут все испортить.

Есть коммерческие проекты, где я не стараюсь топить в индивидуальность, просто зарабатываю на этом деньги, например последний проект, в торговом центре «Бум» в кафе «Cake home». В гостинице, оформленной талантливым дизайнером в определенном стиле, где человек хочет просто отдохнуть, не стоит рисовать своих инопланетян, психодел.


Нашли ошибку в тексте?
Выделите ее и нажмите одновременно
клавиши «Ctrl» и «Enter»

Комментариев 1

Аватар Alla-Laleeva

0

Шикарно и восхитительно - про стену на Горького только так можно сказать) А деревянные домики, нерпы и Байкал - тоже, кстати, хорошо!

31.07.2019 12:10

Ответить

Тренды 18.04.2022 12:00

Что такое Индекс качества жизни (объясняем в картинках) и почему в Иркутске жить хорошо

Яна Шутова

Автор Яна Шутова

1 Читать комментарии

Представьте, что любой город России можно, как во многих интернет-магазинах, «добавить к сравнению» и посмотреть, как он выглядит на фоне остальных. Много ли в нем людей, работающих по 50 часов в неделю? Достаточно ли фруктов и овощей они едят? Пользуются ли электромобилями и есть ли у них в пешей доступности школа? Для ответа на эти вопросы госкорпорация ВЭБ.РФ вместе с партнерами разработала информационно-аналитическую систему «Индекс качества жизни в городах России»: на конкретных цифрах можно увидеть, чем отличаются наши города.

«Верблюд» в картинках объясняет, как индекс может пригодиться вам в повседневной жизни. А еще мы нашли в базе данных Иркутск и проверили, как он оценен по разным параметрам — от уровня благоустройства до work-life balance у его жителей.


Партнерский материал

Кому нужен Индекс ВЭБа

В Иркутске широко известен проект арт-вечеринок «Без бокала нет Шагала». Люди собираются в приятной атмосфере, чтобы продегустировать хорошее вино и написать собственную (возможно, первую в жизни) картину. Пять лет назад «Шагал» начинался с вечеринки для друзей в винном погребе, а сегодня это большой проект с франшизой в 15 городах России. Каждый раз, открываясь в новом месте, владельцу бизнеса Светлане Давыдовой приходится проводить глубокий анализ незнакомого города.

«Когда мы рассматриваем открытие очередной франшизы, я обращаю внимание на ряд критериев. Например, сколько в городе компаний, которые работают в сфере креативных индустрий. Кто бы что ни говорил, наличие конкурентов — это хорошо. Потому что если в городе нет конкурентов, то нам самим придется „раскачивать“ аудиторию. Так, например, было в Южно-Сахалинске, где люди привыкли после работы идти домой и смотреть телевизор», — рассказывает Светлана Давыдова.

«»

«Очень важно знать, есть ли в городе музеи, кинотеатры, галереи и охотно ли туда ходят. Количество объектов общественного питания — тоже важный показатель. Когда город живет, у него высокий потребительский коэффициент, как следствие — высокий уровень сервиса. В случае с „Шагалом“ кафе и рестораны — это еще и площадки для проведения мероприятий».

Эти и другие важные показатели городов предпринимателям теперь не нужно выискивать самостоятельно. Они есть в открытом доступе Индекса качества жизни. Имея все данные под рукой (от уровня доходов населения до количества коворкингов), Светлана Давыдова может быстро оценить ситуацию: так, в Самаре в три раза меньше точек общепита на душу населения, чем в Иркутске, а кемеровчане посещают культурные события в два раза чаще иркутян.

«»

«По данным Индекса качества жизни ВЭБ.РФ, Иркутск входит в топ-20 лучших городов России по девяти показателям. Это обеспеченность врачами, высокая доступность спортивных объектов, пешая доступность школ, достаточное число кафе и ресторанов, обилие зеленых зон и ряд других», — рассказал руководитель блока аналитики и маркетинга группы ВЭБ.РФ Андрей Самохин.

В базу данных включены 115 городов России, и каждый оценен примерно по 250 показателям. Такой инструмент интересен не только предпринимателям, но и обычным горожанам. Для многих семей Индекс ВЭБа может стать ориентиром в решении повседневных вопросов: где провести отпуск, в какой город поступать учиться. С помощью удобной таблицы можно за пару кликов узнать, что иркутяне в среднем стоят на остановке 8,5 минут, что здесь каждый пятый ведет здоровый образ жизни и что у 90% жителей школа находится в 20-минутной шаговой доступности.

Индекс качества жизни — это независимое исследование, поэтому его результаты могут дать пищу для размышлений представителям городской власти. Цифры дают четкое понимание, какие отрасли нуждаются в реформах и эффективных решениях, а какие являются конкурентными преимуществами Иркутска. Сейчас администрация города заключила контракт с компанией Strategy Partners Group на разработку Стратегии социально-экономического развития Иркутска до 2036 года.

«Результаты исследования Индекса качества жизни будут направлены в Strategy Partners Group для использования в работе, поскольку Индекс качества жизни имеет конкретное практическое применение», — пояснили в мэрии.

Как устроен Индекс качества жизни

Ядро концепции — это потребности обычного человека. Индекс учитывает все аспекты, влияющие на повседневную жизнь российской семьи, а это более 250 разных показателей. Из них складывается детальный портрет населенного пункта. По этим критериям можно сопоставить его с другими российскими или зарубежными городами.

Что это дает? Во-первых, позволяет четко разглядеть конкурентные преимущества города, а лучшие практики — тиражировать на всю страну. Во-вторых, увидеть в городе «слабые места» и превратить их в точки роста. Индекс создан не для того, чтобы ранжировать города, а чтобы изучить потребности жителей. Это не рейтинг, а практический инструмент анализа.

Есть пять ключевых принципов, с учетом которых формируется Индекс качества жизни.

  • Человекоцентричность. Все города рассматриваются изнутри, с позиции простого человека и его ценностей.

Иркутяне удовлетворены своей жизнью на 5,61 балла из 10. Чтобы выяснить это, респондентам задавали вопрос: «Вообразите лестницу со ступеньками от 0 до 10. Самая верхняя — это лучшая для вас жизнь, самая нижняя — наихудшая. Где вы сейчас находитесь?»

  • Функциональность. Сильные и слабые стороны места легко проявить, если сравнить его с другими российскими или зарубежными городами по отдельным направлениям.

Уровень обеспеченности врачами и средним медицинским персоналом у нас значительно выше, чем по России: в Иркутске на 10 тысяч жителей приходится 104 сотрудника, а в других городах — около 80.

  • Интеграция с другими индексами. Показатели анализа — точно такие же, как в других российских и международных индексах. За основу взята структура ОЭСР (Организации экономического сотрудничества и развития) — по ней проанализировано 650 городов из 38 стран.

В Иркутске доступ к паркам и лесам в пешей доступности имеет 79-80% населения.

  • Институционализация. В России насчитывается 1117 городов и качество жизни в них разительно отличается. Индекс ВЭБа может использоваться как общий знаменатель для национальной системы оценки и в то же время — как инструмент сопоставления с международными стандартами.

Как минимум среднее образование имеют 90,7% иркутян (в возрасте от 25 до 64 лет), в Мадриде — только 75,2%.

  • Регулярность. Жизнь не стоит на месте, поэтому Индекс обновляется ежегодно.

По данным на 2021 год, в Иркутске 9,56% жителей посвящают работе более 50 часов в неделю.

По каким критериям оценивали города

Индекс ВЭБа складывается из 12 направлений, которые больше всего влияют на качество жизни людей: это доход и работа, жилищные условия, здоровье, образование, мобильность, благоустройство, экология, безопасность, общество, работа и отдых, гржданские права, удовлетворенность. Что из этого может пригодиться нам в повседневной жизни?

Жилищные условия. Сколько стоит сегодня квадратный метр жилья, много ли в городе новостроек, высокая ли там ипотечная ставка и сколько однокомнатных квартир можно снять на одну зарплату — этими вопросами в первую очередь задается человек, переезжающий в другой город.

Лидируют по обеспеченности жильем Владикавказ (1,44 комнаты на человека), Краснодар (1,36) и Вологда (1,33). Любопытно, что жилье в российских городах почти в два раза новее, чем в среднем по городам стран ОЭСР (59% домов, построенных после 1980 года, против 30%).

Доход и работа. Этот критерий включает в себя и разнообразие вакансий, и уровень безработицы, и число патентных заявок, и даже количество краудфандинговых проектов в отдельно взятом городе.

Самые высокие зарплаты получают в Магадане, Сургуте и Новом Уренгое (≈1,3–1,6 млн рублей в год). Это сопоставимо с восточноевропейскими странами (Чехия, Словакия, Польша). Быстрее всего работу можно найти в Казани и Белгороде (5 месяцев), а вот во Владикавказе на это уйдет почти год.

Работа и отдых. Этот показатель справедливо выделен в отдельную категорию. Чтобы понять, как жители городов восстанавливают силы, исследователи подсчитали количество музеев, кинотеатров и галерей, оценили кафе, бары и рестораны, обратили внимание на туристическую привлекательность городов.

В среднем 13,1 часа тратит на свой отдых и восстановление (включая ночной сон) житель российского города, работающий полный день. Если оценить культурную жизнь по 10-балльной шкале, то средняя оценка по России составит 5,6. В лидерах — Казань (7,5), Тюмень (7,4) и Екатеринбург (7,3)

Здоровье. Чтобы оценить уровень здоровья, в 115 российских городах подсчитали среднюю продолжительность жизни, количество ЗОЖников, выяснили объем овощей и фруктов в рационе граждан, изучили пешую доступность спортивных объектов и поликлиник.

Выяснилось, что Махачкала — лидер по продолжительности жизни среди российских городов (79 лет). В среднем по России — 73 года.

Только 46% российских горожан считают свое здоровье хорошим или очень хорошим. Это меньше, чем в зарубежных городах.

Образование. На этот критерий влияет множество показателей: доступность школ, учебные результаты школьников, состояние образовательной инфраструктуры, результаты ЕГЭ, доля горожан с высшим образованием.

Между прочим, 59% взрослых горожан в России имеют высшее образование. Это значительно выше, чем в ОЭСР (46%).

Самыми образованными городами можно назвать Воронеж, Брянск и Казань. А вот по удобству расположения школ в числе лидеров Иркутск: 93% проживают в 20-минутной пешей доступности (это на 14% выше общероссийского показателя).

Мобильность. Этот параметр очень хорошо демонстрирует ситуацию с транспортом в конкретном городе. Учитывается соотношение легковых машин и численности населения, наличие каршеринговых сервисов, выделенных велодорожек и зарядных станций для электромобилей, средний возраст автобусов и троллейбусов, время на дорогу до работы, а также число ДТП с общественным транспортом.

Как выяснилось, 13% жителей городов России хотели бы добираться до работы или учебы на велосипедах или самокатах (сейчас это делают 4%).

Благоустройство. Именно городская среда зачастую становится решающим фактором в выборе города для жизни. Из чего она складывается? Из плотности жилой застройки, количества зеленых зон и набережных, городской иллюминации и эстетичной рекламы.

Не может не радовать тот факт, что более 80% населения российских городов живет в пешей доступности от парков и скверов. По мнению самих жителей, наиболее красивые и ухоженные города — это Грозный (94%), Ставрополь (91%) и Ханты-Мансийск (88%)

Как Иркутск оценили в Индексе ВЭБа

По данным Индекса качества жизни, Иркутск входит в топ-20 лучших городов России по девяти показателям. Самые сильные стороны — это жилищные условия (64,83), благоустройство (63,14), образование (63,99), доход и работа (52,67).

Иркутск часто называют студенческим городом — он является магнитом для молодежи из Бурятии, Забайкалья, Приморского и Красноярского краев. Один из многих факторов — количество вузов и ссузов в области креативных специальностей. По этому показателю Иркутск значительно обгоняет города своего кластера (Владивосток, Казань, Екатеринбург, Красноярск, Хабаровск и другие).

«»

«Я приехал в Иркутск в 2019 году из Забайкальского края. Хотел поступать в суворовское училище в Чите, но старший брат посоветовал ехать в Иркутск, так как здесь много перспектив», — рассказывает Егор Бальжинимаев, студент третьего курса Института архитектуры, строительства и дизайна ИРНИТУ.

Егор поступил в иркутский политех на специальность «Теплогазоснабжение и вентиляция». «Когда я в первый раз приехал в Иркутск, у меня рот открылся. Увидел остров Конный и буквально влюбился с первого взгляда. После университета я решил остаться здесь. Я уже понимаю, где буду жить и работать. Есть несколько компаний, куда можно будет устроиться инженером, а жить хочу в Университетском, мне нравится этот район. Еще один плюс Иркутска — это спортивная база. Здесь хорошая школа каратэ, я планирую в будущем не просто тренироваться, но и преподавать», — говорит Егор.

«По данным Индекса качества жизни, в Иркутске высокая доступность спортивных объектов и сооружений — 78% жителей города проживают от них в 15 минутах пешком, в то же время в среднем по стране этот показатель равен 65%», — рассказывает главный управляющий директор, руководитель блока аналитики и маркетинга группы ВЭБ.РФ Андрей Самохин.

Средняя годовая зарплата в Иркутске в прошлом году составляла 623,5 тысячи рублей в год, тогда как по России — примерно 545 тысяч. По количеству патентных заявок и научных публикаций наш город в три раза обгоняет остальные российские города. Эти и другие факторы создают благоприятную среду для ведения бизнеса.

«У Иркутска все хорошо по сравнению с городами в средней части России, — подтверждает предприниматель Светлана Давыдова, основатель проекта „Без бокала нет Шагала“. — В средней полосе (Самара, Воронеж, Смоленск) очень низкие зарплаты, наши арт-вечера стоят там дешевле всего. Для клиента 1500-1800 рублей за мероприятие — это потолок. Сибирские города (Тюмень, Иркутск, Новосибирск) более платежеспособны и привлекательны для туристов, поэтому сервис и бизнес здесь развивается стремительнее».

Отдыху и уходу за собой иркутяне посвящают недостаточно времени: вместе с ночным сном выходит меньше 12 часов. На общение времени тоже не хватает: более 40% иркутян признались, что хотели бы видеться с близкими чаще, чем удается. Возможно, по этим причинам оценка удовлетворенности своей жизнью составляет 5,61 баллов из возможных 10. Еще два направления, по которым Иркутск отстает от других российских городов, — это мобильность (36,07) и экология (42,97). В городе отмечается изношенность общественного транспорта и довольно высокий комплексный индекс загрязнения атмосферы (3,67 балла, что в два раза больше среднероссийского показателя).

«Несмотря на то что в Иркутске есть своя гидроэлектростанция, его нельзя назвать городом чистой энергии. ГЭС обеспечивает электроэнергией не город, а Иркутский алюминиевый завод, а город питается от Ново-Иркутской ТЭЦ. Она работает на угле, поэтому у нас такие показатели [загрязненности] атмосферы, — объясняет Иван Крылов, представитель благотворительного экологического фонда „Подари планете жизнь“. — Кроме того, в Иркутске в предместьях Рабочее и Марата до сих пор много домов, отапливаемых от котельных».

В то же время, как отмечает руководитель блока аналитики и маркетинга группы ВЭБ.РФ Андрей Самохин, город находится на высоких позициях по площади, отведенной под парки и зеленые зоны, — в Иркутске это 42% от территории города, а в среднем по России — 27%. По степени вовлеченности жителей в экологические проекты, программы и инициативы Иркутск (12%) тоже выделяется на фоне общероссийского (9%) показателя.

«»

«За последнее время в городе значительно развилась инфраструктура для раздельного сбора мусора. Экотакси у нас уже принимает больше 60 (!) фракций, в том числе тетрапаки. В Иркутске сейчас, по-моему, рекордное количество мини-заводов по переработке отходов», — отмечает экоактивист Иван Крылов.

Еще два года назад все вторсырье из Иркутска вывозили в другие регионы, а сейчас в городе из макулатуры производят картон, туалетную бумагу и утеплитель эковата, говорит Крылов. Как минимум четыре предприятия в городе делают из отслуживших шин резиновую плитку и покрытия. Пластик идет на производство тротуарной плитки, а под Иркутском из бывших бутылок, пакетов и прочего пластика производят домашнюю утварь (ведра, тазики, горшки), мусорные пакеты, стеновые панели из ПВХ. Эти практики берут себе на заметку другие города.


Еще больше интересного — в телеграм-канале «Верблюда в огне»!

Ничего не нашлось

Попробуйте как-нибудь по-другому