• Пробки 2
  • Погода
  • Видео дня: обыски у Сергея Левченко и задержание его сынасына
  • Иркутянин приехал в Москву на электровелосипеде: он преодолел 5,2 тыс. кмкм
  • 17 октября в Иркутске пройдет «Тотальный диктант»: написать можно из домадома

Главная > Искры 12.07.2019 13:52

Свадьбы с шаманами и пояса верности: как раньше жили тофы и почему их образ жизни поменялся

Майя Новик

Майя Новик

0 Читать комментарии
Свадьбы с шаманами и пояса верности: как раньше жили тофы и почему их образ жизни поменялся - Верблюд в огне

Про тофаларов (или тофов) в Иркутской области знают немного: «живут в тайге какие-то люди», охотятся, рыбачат, разводят оленей и растят детей. Но этнографы знают, что этот исчезающий народ, живущий «в Удинской землице», куда добраться можно лишь по зимнику или на вертолете, является носителем древней, реликтовой культуры. Тофалары — следопыты, охотники и необыкновенно ревнивые мужья. Они выжили там, где городской человек погибнет за несколько дней, и вымирают, не в силах вынести столкновение с цивилизацией.


Тофов всегда было мало. Когда русские первопроходцы пришли в Тофаларию в 1675 году, они насчитали всего 340 представителей этой национальности. В XVIII веке ясак (натуральный налог, которым облагались народы Сибири и Севера) в Удинский острог платили «22 семьянистых человека», а в начале XX века тофов было 405 человек.

Их и сейчас мало: по переписи 2010 года, в долинах рек Уда, Кана, Бирюса и Гутара живет 678 тофов, из них 320 — чистокровные, и лишь 114 знают родной язык. Они по-прежнему занимаются охотой и оленеводством и находятся на грани исчезновения.

Алыгджер. Фото: Rusinserg/Creative Commons

Древний народ

Первые известия о тофах, кочующих восточнее Енисея, встречаются в китайских хрониках династии Вэй (V век), где они упоминаются как народ тоба. Скорее всего, это слово и трансформировалось в названия народов тува и тофа. Это значит, что минимум 1,5 тысячи лет тофы кочуют на оленях по суровой тайге между Енисеем и Ангарой. Они издавна вступали в контакт с тувинцами и хакасами, платили ясак бурятским князьям.

Советский этнограф Леонид Потапов подтверждал эту теорию: он считал, что тофы появились в результате вторжения с юга тюркского племени. Оказавшись в незнакомой гористой местности, они ассимилировали местные самодийские (самоедские) народы и переняли их образ жизни. Сами тофы говорят о себе так: собрались однажды тувинец, русский и татарин — от них и пошли тофы.

Этнограф Виктор Васильев в 1910 году описывал тофов как «сухощавых и слабосильных» людей, по характеру смирных и беспечных. Буйными они становились лишь после выпивки. Пили тофы с 10 лет, с этого же возраста начинали курить, причем и мужчины, и женщины. Природная честность и искренность народа была испорчена купцами, которые обирали тофов. Самой изумительной чертой народа Васильев называл лень. Возможно, эта лень объясняет наличие у тофов огромного количества красивейших сказок и легенд.

У тофов уникальный язык — ученые до сих пор не знают, к какой группе тюркских языков его отнести. Лингвист Николай Баскаков считал, что язык тофов — это диалект тувинского, а тюрколог Валентин Рассадин, посвятивший много времени изучению тофов, был уверен, что их древний язык образовался примерно в VI веке в результате смешения орхонских тюрков с уйгурами, которые говорили на кетском языке. Кетский язык имеет дальнее родство с тибетским и чеченским языками. А позже, когда тюрки пришли в Восточные Саяны, их язык восприняли самодийские племена.

Немецкий путешественник, ученый на русской службе Петр Паллас в XVII веке еще застал отдельные группы тофов, которые говорили на самодийском. А вот приехавший в Тофаларию спустя 100 лет финский лингвист Матиас Кастрен обнаружил, что все тофы говорят только на тюркском. Он был уверен, что роды тофов каш, сарыг каш и кара каш — тюркские, тъогды и кара тьогды — монгольские, род тептей вышел из Тункинской долины, а роды ирге, тарак и богожы — самодийцы. О том, что тофы — смешанный народ, говорит и тот факт, что в хозяйстве они используют не только оленей, но и лошадей.

«В непромысловую пору тофа трудно заставить сделать что-нибудь, если в чуме есть пища».

Тофалария, Дугольма. Фото: Rusinserg/Creative Commons

Как жили тофы

Тофы предпочитали простую еду — лепешки, испеченные в золе, мясо, часто полусырое или вяленое, рыбу. Никогда не ели налима — его считали «хозяином воды». Особым деликатесом были поджаренные над костром печень, легкие и мозг оленя. Чай пили соленый, летом добавляли в него оленье молоко. Из молока готовили простоквашу, сыр или замораживали на зиму в желудках животных. Для детей готовили творог, варили в молоке сладкие саранки.

Основным жилищем тофа был чум, крытый берестой и шкурами изюбрей и лосей, для хранения продуктов тофы строили лабазы и амбары. Внутри чум делился на мужскую и женскую половины. Жен тофы брали только из дальних стойбищ. При родах женщине помогала повитуха, которую, по свидетельству Васильева, одаривали тканями или платками. На второй день младенца обмывали соленой водой, чтобы отпугнуть злых духов, а люльку вешали на специальном деревянном крюке, который имел сакральное значение и передавался от матери к дочери. Чужим запрещалось до него дотрагиваться.

В честь рождения ребенка закалывали оленя, его шкура полагалась человеку, который давал ребенку имя. Если рождался мальчик, ему сразу находили невесту и договаривались о калыме. За невест платили оленями, одеждой, тканями, пушниной — Родители невесты должны были обеспечить дочь летним и зимним чумами и стадом оленей. Приданое и калым были почти равны по стоимости, писал Васильев.

С 8-9 лет мальчики помогали на охоте, а девочки шили, готовили и доили олених. Мальчики в 14 лет проходили инициацию: вооруженный кремневым ружьем, верхом на олене уходил в тайгу и не возвращался, пока не добудет кабана, медведя или лося. С этого момента он вел свободный образ жизни. Женатый мужчина продолжал охотиться на участке отца — аале, на охоту выезжал с 3-4 оленями. Для передвижения по рекам использовал лодки-долбленки и шест или плот, а зимой ходил на лыжах.

Когда тоф умирал, на его тело родные надевали одежду по сезону, связывали руки и ноги и оставляли на 3 дня в чуме головой к выходу. Тофы верили, что умерший уходит в царство Эрлика, где все наоборот, и поэтому все вещи покойника надо сломать. Раньше мертвецов хоронили на деревьях, но позже стали погребать в землю в срубах. Зимой сруб ставили прямо на снег и покрывали корой. Детей хоронили в колодах, а младенцев — в дупле дерева; особо почитаемых людей сжигали. Могилы устраивали на слиянии рек, на вершинах гор: верили, что в этих местах есть ворота в мир мертвых. В захоронение клали сломанные вещи и еду на 3 дня — столько занимал путь в страну Эрлика. На могиле забивали оленя — на нем умерший уезжал к предкам. Шаманов хоронили на помостах, в шаманском одеянии, с бубном и колотушкой.

«Наибольший калым доходит до стоимости нескольких десятков оленей, нескольких соболей и нескольких десятков рублей, в общем на сумму не свыше 500— 800 рублей.»

Группа тофаларов-оленеводов

Против измены

Как у многих язычников, у тофов не возбранялись ранние половые связи. Происходило это на больших собраниях — сугланах, на которые раз в год тофы собирались, чтобы выбрать себе главу — шуленга, общаться, обмениваться товарами, купить продукты у русских купцов. Сугланы (суглааны) собирались по указу царской администрации недалеко от Нижнеудинска. На них приказчики пересчитывали тофов, взимали ясак, а тофы выбирали также старейшин родов (дарга и таршиина), которые следили за законностью. У таршиина были помощники — часаадный. Кроме ясака, тофы имели еще и казацкую повинность — несли службу на границе с Монголией.

Пока взрослые занимались важными делами, за их спиной подростки устраивали посиделки, на которых весьма близко знакомились с противоположным полом. Если девушка беременела, это не считалось зазорным, а говорило о ее плодовитости и здоровье. Матерей-одиночек охотнее брали в жены; ребенок оставался в родительском чуме или уходил с матерью.

Замуж дочерей отдавали поздно — в 19–20 лет. Сватовство было сложным: сначала отец жениха дарил отцу невесты платок через знакомого. Если его принимали, то он ехал с официальным предложением в чум невесты. Привозил водку, после беседы подносил будущему свату рюмку, а потом вручал остальное. В следующий приезд отец жениха был обязан одарить будущую родню пушниной — соболями, лисами — или деньгами, до 25 рублей. Когда согласие было достигнуто, жених приезжал за невестой, кланялся в ноги родителям, платил калым, надевал на избранницу украшение из горных камней — «горную цепь» (она должна была навеки была связать молодых) — и увозил невесту домой.

Свадьбу праздновали в чуме молодых: приезжала родня жениха, забивали оленя, молодым дарили подарки. В одном из номеров газеты «Сибирь» обряд заключения брака описывался так: свекровь ставила в центр чума котел с водкой, который закрывали красной тканью. Все становились в круг, молились духам, потом ткань снимали, накидывали ее на невесту — и она становилась женой. Все пили и веселились. Во время пира через дымоход чума выбрасывали кусочки вареных оленьих внутренностей. Делалось это как подношение духам, но обычно их съедали дети и собаки, которые устраивали из-за них веселую свалку. Правда, уже в XIX веке все тофы приняли православие, на сулганах их отношения скреплял приехавший священник, а шаманы почти исчезли.

Жизнь замужней женщины была полна ограничений. Жена тофа не имела права дотрагиваться или перешагивать через оружие или орудия промысла мужа, в чуме родителей мужа она не имела права садиться, а должна была стоять у входа и говорить, лишь когда к ней обращаются. Мужчины были ревнивы: они подолгу пропадали в тайге и хотели быть уверены в женах. Измена жены была позором, а измена с русским или с бурятом — позором вдвойне. Изменниц изгоняли со стойбища или отвозили к родителям.

Чтобы исключить возможность измены, в старину тофы надевали на женщин настоящие пояса верности. Это были штаны из толстой кожи с прорехами для справления нужды, сшитые таким образом, что женщина не могла изменить мужу. Штаны затягивались шнуровкой, на петли которой тоф вешал замок и со спокойной душой ехал на охоту. Самостоятельную жизнь могла вести только вдова.

Фото: gettyimages.com

Столкновение с государством

Этнограф Игорь Рассадин указывает, что перед революцией у тофов осталось всего 7 родов, остальные вымерли, очевидно, из-за оспы, которая свирепствовала в Иркутской области в XIX веке.

После революции, когда большевики решили сделать окраинные народы России «проводниками революционных идей», было решено «посадить» тофов на землю и создать колхозы. Процесс оседания проходил с 1924 по 1932 год, писал антрополог Бергнард Петри. Тофов «собрали» в трех поселках: Алыгджере, Нерхе и Верхней Гуте, дали им рубленые избы с хозпостройками, а оленей коллективизировали. Так в Тофаларии появилось 3 колхоза: «Красный охотник», колхоз имени Кирова и «Кызыл Тофа». Старики отказывались жить в домах, и вплоть до 1975 года рядом с избами стояли чумы, в которых жили, особенно летом, непривычные к деревянным домам тофы старшего поколения. Кроме оленеводства, тофы охотились, собирали лечебные травы, заготавливали кедровый орех.

В 1939 году появился Тофаларский национальный район с центром в Алыгджере, а в 1951 году он вошел в Нижнеудинский район и был реорганизован в 2 сельсовета — Тофаларский и Верхнегутарский. В 1960-х годах колхозы развалились и на их месте появились коопзверопромхозы, а тофы стали рабочими.

Быт тоже изменился. Тофы стали использовать телеги, огородничать, у молодежи появились мотоциклы и велосипеды, а в 1990-х годах — и машины. Поселки были электрифицированы, тофы пошли учиться в школы и техникумы. Изменились и традиции. Например, тофы полностью утратили старые свадебные обычаи: теперь они, как и русские, не спрашивают разрешения жениться и на свадьбах кричат «Горько!»

В результате борьбы большевиков с религией шаманы совсем исчезли, а от языческих верований осталось лишь несколько правил и табу: тофы «кормят» духов огня, никогда не обижают костер, опасаясь его мести, по-прежнему не едят налимов, прибивают над входом в дом медвежью лапу «на счастье» и почитают духов места — повязывают на деревьях ленточки. Они еще помнят: Даг-Ези — хозяин гор, он дарит людям дичь, охраняет оленей; Сун-Ези — хозяин воды; Барбитай-Ези — дух реки Барбитай, Хан-Ези — хозяин реки Хан.

Сейчас тофы живут в бедности. Авиасообщение обходится очень дорого, поэтому производить что-либо не выгодно. По некоторым сообщениям, в лесах ведется браконьерская вырубка кедра. Еще живо оленеводство. В последние годы прошла реконструкция ЛЭП, в Нерхе появились дизельно-солнечная электростанция, МФЦ с доступом в интернет, а в Алыгджере решили построить новую школу-детсад на 169 мест. Решит ли все это проблему вымирания народа, покажет только время.

Нашли ошибку в тексте?
Выделите ее и нажмите одновременно
клавиши «Ctrl» и «Enter»

Загрузка...

Комментариев 0

Искры 15.09.2020 17:35

Прозрачные кабинеты, музыка вместо звонка и рисунки на стенах: как устроена школа «Точка будущего»

Екатерина Балагурова

Автор Екатерина Балагурова

0 Читать комментарии

В День знаний в Иркутске открыла двери «Точка будущего» — образовательный комплекс, абсолютно не похожий на другие иркутские и российские учебные заведения. Современная архитектура, особая система обучения, не опирающаяся на оценки, и множество возможностей для школьников — неудивительно, что многие иркутяне были уверены, что учиться в «Точке» можно будет только за деньги. Но это не так: в школу берут всех и особый акцент делают на инклюзивности, поэтому здесь много ребят из приёмных семей. Корреспондент «Верблюда» побывал в «Точке будущего» и рассказывает, как выглядит и работает инновационный для города проект.


Комплекс построен по инициативе Альберта Авдоляна — основателя компании Yota — и благотворительного фонда «Новый дом», эту идею поддержал глава попечительского совета фонда и генеральный директор «Ростеха» Сергей Чемезов. Концепцию разрабатывали с 2013 года. Изначально «Точку будущего» планировали открыть в 2019 году, затем в январе 2020 года, но строительство затянулось.

1 сентября 2020 года 670 детей переступили порог школы, 180 детей зачислили в детский сад. Более 100 из них — сироты, живущие в приёмных семьях. Еще 670 заявлений в резерве — эти ребята начнут учиться в случае, если кто-то из учеников откажется от обучения в «Точке будущего». Школа рассчитана на 1022 ребенка, но первый год пилотный.

Всего «Точка будущего» получила около 4,5 тыс. заявок на прием детей. Учеников отбирали исходя из времени подачи — взяли тех, кто первым заполнил все необходимые документы и мотивационную анкету.

Как все устроено

«Точка будущего» включает три образовательных этапа — дошкольники, младшая и старшая школы. Главная идея проекта — сформировать у детей ответственное отношение к собственной жизни. Здесь обязательны уроки жизненного проектирования, которые проходят с детского сада. Сначала это простые занятия по элементарным навыкам — надо самому завязать шнурки, почистить зубы. С каждым годом спектр уроков расширяется.

До восьмого класса за каждым классом закреплен тьютор, после он курирует всего 12 детей. Каждый ученик самостоятельно выбирает себе жизненную цель на год, а выпускники формируют приоритет и на жизнь после окончания школы. Например, цель школьника — «Хочу измениться, потому что не нравлюсь себе». Вместе с тьютором ученик выстраивает план, как достичь ее в течение года. Для этого ребенок может, например, посещать спортзал или бассейн, заниматься с психологом или даже выбрать новый образ вместе со специалистами. Всё это — в рамках самой школы и в диалоге с родителями, для которых «Точка будущего» тоже собирается периодически проводить встречи и лекции по жизненному планированию.


6 млрд

рублей

— общая стоимость проекта.

600 млн

рублей

— ежегодное содержание школы.

21

гектар

— общая площадь территории комплекса.

Есть несколько полностью оборудованных спортзалов для занятий разными видами спорта, балетные станки, зимой будет каток, лыжная трасса. Также работают бассейн и большая кухня, в которой ученик может сам готовить пищу, психологический центр, биологическая и химическая лаборатории, типография, телестудия, творческие мастерские, где можно изучать робототехнику, 3D-моделирование, и т. д. Кроме того, закуплены новые швейные машинки — педагог может помочь ученику сшить для себя новую одежду.

«Точка будущего» — школа полного дня. Традиционные уроки здесь чередуются с внеурочной деятельностью, которую каждый ребенок выбирает самостоятельно. Нет кипы учебников — всё необходимое есть в классе, каждому ученику выдали индивидуальный ноутбук для занятий. По желанию после уроков дети могут остаться, например, чтобы пообщаться с друзьями, сходить на кружок или сделать домашнее задание. Пока школа учится в одну смену — с 8:00. Для учеников организованы автобусы из разных районов города. Обучение и трехразовое питание (для старшеклассников — шведский стол) полностью бесплатны.

На территории комплекса построен коттеджный поселок — здесь живут приёмные семьи, жилье им предоставили бесплатно. Их отбирает благотворительный фонд Авдоляна «Новый дом» и органы опеки и попечительства Иркутской области. Необходимость брать с определенной периодичностью на попечение детей из детдомов — обязательное условие для предоставления жилья. В каждой семье сейчас от двух до 11 ребят, все они учатся в «Точке будущего».

Архитектура и дизайн

В конкурсе на разработку архитектурной концепции «Точки будущего» участвовали 49 команд из 26 стран мира. Победителем стало датское архитектурное бюро Cebra.

И внутренне, и внешне «Точка будущего» кардинально отличается от привычных советских построек. Шесть корпусов — административный, хозяйственный, младшая и старшая школы, детский сад и бассейн — объединены общей крышей и составляют круг. В центре него образован своеобразный амфитеатр со спортивными площадками, сценой и газоном — здесь учителя в хорошую погоду смогут проводить уроки на открытом воздухе. Все корпуса, кроме детского сада (это здание должно быть отдельным — требования санпина), соединены друг с другом переходами.

В детском саду нет традиционных ярких картинок на стенах, вместо краски или обоев — магнитная поверхность, на которой дети рисуют специальными маркерами. Игрушки тоже не самые обычные — здесь много головоломок и развивающих объектов.

В «Точке будущего» все кабинеты прозрачны, а вместо кирпичей — пластик: так демонстрируют максимальную открытость учебного процесса. Здесь нет выстроенных в ряд парт, вместо них — «подвижные» столы. Закрепленные за детьми и воспитателями группы с помещениями есть только у детсадовцев, школьники же перемещаются по кабинетам — традиционного закрепления пространства за определенным предметом нет.

Инклюзивная среда и педагоги

Главная идея Авдоляна и его команды — благоприятная инклюзивная среда. «Сироты и обыкновенные дети будут чувствовать себя на равных», — говорит бизнесмен. Кроме того, в школу планируют брать и детей с особенностями здоровья. Для этого в «Точке будущего» есть необходимое оборудование, работает большая команда психологов, логопедов и дефектологов.

Сейчас работают более 100 учителей, каждый из которых прошел серьезный конкурс. В следующем году, когда учеников будет больше, число наставников расширится до 200 человек. Это педагоги разного возраста и компетенций, объединенные профессионализмом и желанием работать в инклюзивной среде. Учителя и воспитатели не знают, кто именно из детей является приемным, а кто растет в кровной семье. Школа проводит внутреннее обучение сотрудников, повышает их квалификацию, отводит педагогов от системы «Звонок в школе звучит для меня, вопросы здесь задаю тоже я».

Кстати, традиционных звонков тоже нет. Вместо них об окончании урока будет сигнализировать мелодия, которую на общешкольном голосовании выберут сами дети. Сигнала о начале урока в школе нет — в «Точке будущего» считают, что такая система вызывает у детей желание учиться.

Один из главных принципов проекта — открытость учителей и детей, включенность каждого ребенка в образовательный процесс. Как объяснил заместитель директора по воспитательной работе Максим Астраханцев, «Точка будущего» не гонится за оценками: «Главное для нас — заинтересовать детей в учебе, в самой школе. Если им будет здесь комфортно, приятно и интересно, то они сами будут хотеть учиться. У нас нет цели натренировать детей на сдачу ЕГЭ, мы хотим сделать для них школу вторым домом».

И для Чемезова, и для Авдоляна Иркутск — родной город. Оба бизнесмена видели острую ситуацию с сиротством в Иркутской области и решили помочь региону, в котором прошла часть их жизни. «Создание современного образовательного центра, где дети из приёмных семей смогут познавать мир, учиться и готовиться к взрослой жизни на равных со своими сверстниками, станет важным шагом в решении этой проблемы», — считает Чемезов.

Иркутская «Точка будущего» — не единственный инклюзивный образовательный проект Альберта Авдоляна. Уже в следующем года аналогичную школу начнут строить в Якутии, подписаны все необходимые документы.

Ничего не нашлось

Попробуйте как-нибудь по-другому