«Такое чувство, будто я в этом страшном бедствии потерял ребенка»: как предприниматели из Тулуна лишились своего бизнеса из-за наводнения

Тулун, больше всего пострадавший от паводков в Иркутской области, и до наводнения переживал не лучшие времена: стагнация производства после распада СССР привела к тому, что в 2014 году он был признан моногородом. На градообразующем предприятии «Востсибуголь» в соседнем районе, по данным на 2016 год, было занято 2 тыс. из примерно 40 тыс. населения города. Почти половина (45,4%) ВВП района тогда производилась в сфере торговли и общественного питания, в которых традиционно высока доля малого и среднего бизнеса.

«Верблюд в огне» расспросил предпринимателей из Тулунского района, как они пережили наводнение, сколько они потеряли и что собираются делать дальше.

У меня своя автомастерская и магазин автозапчастей — до 28 июня у меня были 2 постройки. Теперь у меня нет ничего.

Помню, как я радовался, когда 15 лет назад открыл свой автосервис прямо во дворе собственного дома. В 2006 году во время потопа вода поднялась буквально на 70 см и ничего не пострадало. После этого построили дамбу. Я даже подумать не мог, что эта близость к дамбе всё у меня отнимет.

Прямо перед моим домом дамба была занижена примерно на 2 метра. Меня это сильно не беспокоило, я ни к кому не обращался. В четверг 27 июня около 11 утра начала сочиться вода — было отверстие буквально с палец. Я позвонил в мэрию, приехали рабочие, осмотрели, обещали пригнать машину, но так ничего и не прислали. Мы с женой на всякий случай увезли ребенка к родственникам, а сами вернулись домой.

В 6 утра 28 июня дамбу прорвало. Мы снова тут же позвонили в мэрию. Дыра была уже диаметром около 50 см. Чуть позже действительно приехали 10 машин с гравием. Всё засыпали и уехали. После этого, к 9 утра, приехал мэр [Тулуна Юрий Карих]. Все жители к нему вышли. Он нам всем лично, прямо глядя мне в глаза, сказал: «Не паникуйте, всё хорошо. Дамба выдержит. К 6 вечера вода спадёт». И уехал.

Ближе к 12 дамбу опять начало топить. Мы с соседями засыпали ее до последнего, подняли еще примерно на метр. Когда стало понятно, что засыпать дальше бесполезно, потому что вода переливается за дамбу, я понесся домой, стал кричать жене: «Спасайся! Беги!». Мы успели отвязать собаку, перебросили ее через забор, мгновенно заскочили в машину и уехали на пригорок. Не успели взять из дома даже документы. Вода мгновенно потоком хлынула в наш дом, разорвала оба моих автоцентра, выбила в доме окна 1 этажа и вынесла ворота. Мы на всё это смотрели с горы. Вам не понять, что я испытал. Этот дом и сервис — вся моя жизнь.

Я сразу понял, что спасать нечего. У меня в помещениях оборудования в общей сложности на 5 млн рублей. Там всё для ремонта корейских автомобилей — автомасла, фильтры, запчасти, подвески, шины, новый профнастил. Теперь всё это уплыло. Даже если что-то и осталось, всё уже непригодно.

Выручка составляла примерно 50 тыс. рублей в день, я работал без выходных зимой и летом. Я развивал своё дело по крупинкам, учился, выстраивал клиентскую базу. В один день я лишился всего. Самое обидное — буквально за месяц перед наводнением я установил очень дорогие котлы для обогрева дома и сервиса. Истратил почти все накопленные деньги. Что-то восстановить или прокормить семью — денег нет. Страховки на автосервис не было.

Жену с ребенком я отвез к родственникам, а сам живу в машине рядом с домом, чтобы зайти на 2 этаж, когда спадет вода. Там все наши документы.

По новостям говорят, что вода уходит, открыли федеральную трассу. А у меня в доме до сих пор стоит около метра воды. Мы, живущие у самой дамбы, пострадали больше всех. Я не знаю, что будет дальше, я полностью разбит. И я не знаю, как из этой ситуации выйти.

Вот уже 30 лет я занимаюсь сельским хозяйством. До 28 июня у меня было 173 головы скота: быки, коровы, телята, — и еще 40 поросят. Моя база находится в 55 км от Тулуна, во Владимировском сельском поселении. Каждый день мы продавали домашние молочные продукты, зерно, картошку, мясо на 60-70 тыс. рублей.

Накануне наводнения (27 июня, около 23 часов) мне позвонила наша доярка и рассказала, что как-то необычно громко шумит Ия — значит, река поднимается. Я сначала особого значения её словам не придал, потому что это было не первый раз. Ночью позвонил сторож и рассказал, что на территории появилась вода. Я ему сразу велел открыть ворота базы и выпустить животных.

В 4 утра мы с женой на тракторе поехали на базу. В деревне Харантей вода была буквально у дороги, мы утонули по полколеса. До базы мы не смогли проехать напрямую — уже было слишком много воды. Проехали лишних 12 км, несколько раз увязли в ямах и к 8 утра оказались на горе в 100 метрах от базы.

Я взглянул и оцепенел: всё хозяйство было в воде, высота уже была 1,5 м. С рабочим базы, которого мы забрали по дороге, мы бросились в холодную воду. Мы плыли, думая только о том, что надо спасти телят, которых выпускать не стали. Их перенесли повыше, думали, сильного потопа не будет. Каждый теленок весит около 50 кг, а когда намокли, стали тяжелее. На тракторе с телятами в кузове мы кое-как забрались на гору, течение уже было сильное. Мы спасли 17 телят, несколько погибло.

Из 173 коров спаслась только 51. Это были немногие коровы, которые решились подняться в гору. Коровы так устроены: они никогда не уходят туда, где они не были, а они привыкли гулять на базе и около нее. Я просто стоял на горе с кричащими телятами и смотрел, как коровы уплывают по течению, — зрелище страшное. Они плывут, орут, пытаются спастись, но ничего сделать не могут. Все 40 свиней тоже уплыли — они не стали убегать далеко от базы и не пошли в гору.

Весь день мы провели на этой горе, смогли спуститься только 1 июля. Здесь до сих пор есть вода, но уже немного. Стихия просто отняла у нас дело всей нашей жизни. МЧС-ники ездили кругами, по другим населенным пунктам. К нам ни разу никто так и не пришел на помощь.

У нас уплыло всё зерно — 122 тонны, а это почти 1 млн рублей. Смыло весь плодородный слой почвы, которым питались животные, и картошку. Свиноферму нужно будет полностью строить заново. Утонули зернодробилки, автоматические весы для скота. Каждая из 105 коров стоит как минимум 200 тыс. рублей — они ведь все молодые, у всех молоко — это больше 20 млн рублей. Каждая свинья по 20 тыс. рублей — это еще 800 тыс. рублей, и так далее. Всё нужно строить заново. Помимо нас с женой, есть 3 незаменимых постоянных сотрудника, и каждому нужно платить зарплату.

Я даже не пытаюсь посчитать, какая итоговая сумма убытков. Здесь работы по восстановлению как минимум лет на 5. При этом моя база не застрахована: несколько лет назад был град, у нас побило зерна на 12 млн рублей, из них по страховке выплатили только 1,4 млн рублей. С тех пор я не верю в страховки.

МЧС-ники так и не приехали к нам ни разу. Позвонили по телефону, сказали: «Сфотографируйте всё, мы оценим ущерб». Я понимаю, что никакой помощи ни от кого не будет. Что всё нужно восстанавливать самому. Я уже начал заниматься восстановлением: коров ведь надо где-то держать. Но чувство такое, будто я в этом страшном бедствии потерял ребенка, которого растил 30 лет.

Мой магазин находится в центре города на улице Ленина. Я уже 15 лет продаю живые цветы, парфюмерию, сувениры. Бизнес шел хорошо: у нас всегда было много клиентов, каждый день мы продавали на 30-40 тыс. рублей.

В день наводнения, 28 июня, я, как обычно, была на работе — я сама продаю цветы. Около 14 часов моя дочь, которая живет в Иркутске, прислала мне сообщение с фотографиями других районов Тулуна и спросила, не топит ли нас. Я вышла на улицу — всё было спокойно. Как раз по радио выступал мэр, который попросил не переживать и сказал, что из-за дамбы большого потока не будет, всё под контролем.

Ближе к 17 часам приехали другие совладельцы и сказали, что ожидается сильное наводнение. Отойдя от магазина подальше, я увидела воду на объездной дороге, в 3 км от магазина. И тогда мы начали собирать весь товар и переставлять его на столы и верхние полки. Забирать мы ничего не стали: думали, может быть, вода зальется максимум на 10-20 см, — никакого предупреждения не было. Собрали всё впопыхах и уехали по домам к семьям.

В итоге оказалось, что вода в нашем магазине, по словам знакомых, стояла выше окон, а это около 3-х метров. Через 2 дня после наводнения, 30 июня, мы дважды пытались попасть в магазин. Утром было не подобраться, поэтому внутрь мы так и не попали. Но издалека мы увидели: жалюзи порваны, свисают над дверью. Когда после обеда поехали второй раз, вода уже более-менее спала, только пол хлюпал. Мы зашли в магазин и ужаснулись: все горшки перевернуты, цветы на полу, сувениры и парфюмерия раскиданы и разбиты. Следов мародеров не было — да там и брать-то было уже нечего, всё пропало.

Продукции в магазине было на 1 млн рублей. Примерно столько же будет стоить ремонт. При этом мы каждый год перед 8 марта вдвоем с совладелицей берем кредит на 1 млн рублей (по 500 тыс. рублей на каждую), чтобы закупить партию цветов перед праздником. Девятого числа каждого месяца я плачу по 16 тыс. рублей. Всё уплыло — как мы будем платить кредит? Денег нет. Я позвонила в банк (у меня кредит в «Восточном»), объяснила ситуацию. Сказали, что все в порядке, платеж перенесут, нужно только подойти и написать заявление, когда банк в городе заработает. Коллеге в «Сельхозбанке» тоже пошли навстречу, чему мы обе приятно удивлены.

Мы прекрасно понимаем, что лишились только работы, но не дома. Наши семьи не пострадали. Людям, у которых уплыли дома, намного хуже. Например, у нашей уборщицы как раз уплыл дом. Она звонит и рыдая, говорит: «Лучше бы я вместе с этим домом утонула».

Мы не знаем, как дальше жить и что делать. Да, город постепенно начнут восстанавливать. Мы понимаем, что помогать будут только потерявшим жилье, а не нам, предпринимателям, и это действительно важнее. Но нам ведь тоже нужно кормить семьи, у нас тоже дети. Мы снова возьмем кредиты (если дадут), будем восстанавливать свой магазин. Но вот самая главная проблема — нет никакой гарантии, что мы вернемся к былому потоку клиентов и вообще будем зарабатывать. Сейчас все люди без денег, у половины города больше нет домов. Кому теперь нужны наши цветы? В условиях полнейшего дефицита это небывалая роскошь. Один цветок в среднем стоит 150 рублей. Так люди лучше за тремя булками хлеба пойдут, а не за цветами. В общем, не знаю, что нас ждет впереди. Полное неведение и сплошной страх.

Я занимаюсь предпринимательством 10 лет. В районе автостанции у меня находилось 3 точки: 2-этажное здание с магазином «Низкие цены», где продавались промтовары и продукты, и складское помещение. На другой стороне дороги — продуктовый магазин «Ручеёк».

Днем 27 июня, в четверг, в городе уже началась суета. Все владельцы магазинов заходили друг к другу, спрашивали, планирует ли кто-то вывозить товар. При этом на сайте администрации было предупреждение о наводнении, но писали, что ничего серьезного не ожидается и дамба выдержит. О масштабе трагедии нас никто не предупреждал.

Но я решила все же подстраховаться, потому что автостанция находится как раз рядом с дамбой, в самой низине. Я позвонила родственникам, грузчикам, и мы начали поднимать весь товар и рабочий компьютер в складское помещение на 2 этаж. 12 холодильников вместе замороженными в них продуктами мы вывезли на случай отключения света.

Мы думали, что даже если вода поднимется на метр, товаров она не коснется. Но мы ошиблись: 2-этажное здание было полностью в воде. Я сама до сих пор не могу туда добраться (разговор шел 1 июля), но мне присылали фото. Переносить всё на 2 этаж не было никакого смысла. Теперь все товары только выбросить. А название Ручеёк» оказалось говорящим — мой магазин уплыл. Я даже не знаю, где он теперь.

В общей сложности я потеряла около 8 млн рублей только за товар, без учета ремонта. Сохранить удалось имущество на примерно 350 тыс. рублей: 12 холодильников по 30 тыс. рублей, а в холодильниках — продуктов на 50 тыс. рублей. И, конечно, потеряла доход: в месяц выручка составляла около 1,15 млн рублей с каждого продуктового магазина и еще около 1 млн рублей с промышленного. Но если в 2-этажном здании я сделаю ремонт и снова начну продавать, то «Ручеёк» я уже вряд ли когда-то увижу. Все магазины были застрахованы. Надеюсь, хоть какую-то часть ущерба возместят.

Моей мастерской уже чуть больше 10 лет. Я одна шью одежду на заказ, занимаюсь реставрированием одежды. Мой павильон в 8 м² расположен в ТЦ «Народный» в самом центре города, в районе автостанции. В месяц моя работа приносит мне 40-50 тыс. рублей.

Хозяйка ТЦ еще 27 июня сказала всем арендаторам, что ожидается наводнение и нужно убрать все на верхние полки. Я увезла из мастерской домой, в район СХТ на горе, все самое главное: 4 швейных машинки и заказы, которые были в работе. В помещении оставила гладильную доску, утюг, мебель, ткани и всю фурнитуру: замки, пуговицы. Убрала все, что можно, на верхнюю полку. Я видела, что мои коллеги по большей части вообще ничего не увозили, просто убирали все повыше. Никто не ожидал, что будет сильный потоп.

В итоге в ТЦ «Народный» 1 июля до сих пор вода, мы там еще не были. Но я думаю, что смотреть там уже нечего, — у всех всё пропало. Всё, что я оставила в мастерской, стоит в общей сложности около 50 тыс. рублей. Еще я потеряла место работы, а для меня это очень весомо. Теперь мне, скорее всего, придется искать какое-то новое помещение, потому что сама я живу далеко от центра и ко мне никто не будет ездить на примерки. Но я понимаю, что моя ситуация не самая плохая, — я успела увезти всё самое дорогое. У многих предпринимателей пропал весь бизнес, а Путин по поводу предпринимателей вообще никаких указаний не давал, хотя многие потеряли то, что их кормит. А с работой в нашем городе очень тяжело.