• В МЧС назвали самую вероятную причину пожара в центре ИркутскаИркутска
  • На Ольхоне пройдет фестиваль серфингасерфинга
  • В Иркутске состоится литературный фестиваль «День Ч»Ч»

Главная > Искры 22.02.2022 17:09

«Меня постоянно упрекают, что я как-то не так помню». Оксана Васякина — о мифологизированной Сибири, свободной литературе и поэзии не для всех

Катерина Зырянова

Катерина Зырянова

0 Читать комментарии
«Меня постоянно упрекают, что я как-то не так помню». Оксана Васякина — о мифологизированной Сибири, свободной литературе и поэзии не для всех - Верблюд в огне

Фото: Елизавета Калинина / «Верблюд в огне»

С 3 по 6 марта в Иркутске в четвертый раз пройдет фестиваль «КнигаМарт». Одной из гостей станет поэтесса и писательница Оксана Васякина. 5 марта в «Молчановке» она презентует свою книгу «Рана». Это автобиографический роман о том, как героиня везет урну с прахом своей матери из Волгограда в родной Усть-Илимск. В 2021 году работа вошла в шорт-лист премии «Большая книга» и лонг-лист премии «Нацбест», а в феврале 2022 года получила приз «НОС» («Новая словесность»). «Верблюд в огне» поговорил с Оксаной о статусе поэта в современной России, свободе открыто говорить в литературе и Сибири как месте мифов.


Вы родились в Усть-Илимске — это совсем молодой город на севере Иркутской области. Как ваша семья оказалась там?

Мои бабки и деды приехали строить Усть-Илимск. Часть — из Зимы, часть — из Астрахани (по линии отца). Мои родители были первым поколением, кто жили в Усть-Илимске [с детства]. Отца привезли шестилетним, а мама, как я понимаю, родилась в этом городе, когда он еще не был построен до конца.

Как девушке из далекого сибирского города удалось попасть в ту точку Б, в которой вы сейчас находитесь, — какие качества помогли?

Мне помогло чувство дикой несправедливости. Про это всегда говорю: [созданы] тысячи текстов, книг, но я никак не могу найти в них судьбу своей мамы, своего отца и свою собственную реальность. Не было отражения того, что я чувствую. Мне с детства хотелось самой описать людей, среди которых я росла. Притом не с той точки зрения, с которой смотрит писатель на «загадочную душу простого человека». Я хотела описать собственный класс изнутри.

У вас было много профессионального опыта в других сферах. Как пришло осознание того, что вы хотите и можете зарабатывать именно литературой?

Думаю, что если бы мне в 17 лет в Усть-Илимске сказали, что существует Литературный институт, то я, наверное, попыталась бы туда поступить, но тогда я этого не знала. Поехала поступать в театральный в Новосибирске.

В 19 лет я уже поняла, что хочу заниматься именно литературой. Но на первых порах никак не можешь заработать ей на жизнь. Приходится заниматься всем подряд. Пока я была студенткой, работала вожатой в лагере, официанткой в караоке. После окончания института пошла в книжный магазин: куда еще можно идти, когда занимаешься литературой, но при этом не устроилась в медиа? Потом работала в государственной галерее — в общем, постоянно искала способ заработать и развиваться в литературе. Когда пишешь, тебе нужно зарабатывать на жизнь.

В какой момент вы сказали себе, что будете заниматься только литературой, не отвлекаясь на другую работу?

Кажется, был 2019 год. Я как раз в тот момент приезжала в Иркутск на фестиваль «Иркнига» (Иркутский международный книжный фестиваль. — Прим. ред.) и представляла свой поэтический цикл «Ветер ярости » , вышедший в издательстве «АСТ» тем летом. В том же году получила премию «Лицей». И тогда же меня ко всему прочему уволили с работы. Мне было 29 лет. Я подумала, что больше не могу и не хочу заниматься ничем, кроме литературы.

Я не зарабатываю деньги исключительно книгами, для писательницы типа меня в России это невозможно. Да, я получила премию, да, у меня есть роялти (вознаграждение, которое получает автор за использование его произведений. — Прим. ред.), но мой постоянный доход — преподавание литературы, креативного письма и других дисциплин. В России очень мал процент писателей, которые живут исключительно на деньги от своих книг.

Если сравнивать с другими сферами культуры (например кино), литература менее всех подразумевает нахождение в какой-то точке сосредоточения ресурсов. Как вы думаете, можно ли в современной России поэту или прозаику творить в регионе?

Вполне. Например, Алексей Сальников живет, если не ошибаюсь, в Екатеринбурге, но печатается в «АСТ». Наринэ Абгарян живет не в России, но пишет на русском языке и печатается в РФ.

Лично для меня важно жить в Москве, потому что я могу сесть на автобус и за 20 минут добраться до своего издательства, чтобы подписать бумаги, сделать важные дела или поехать в книжный. К тому же нельзя отрицать, что в столице действительно сконцентрированы все ресурсы, жизнь, в том числе и культурная.

С другой стороны, я вижу, что отношение к центру трансформируется в эпоху коронавируса, — люди переезжают и удаленно работают из домашних регионов или других стран. Я понимаю, что могу быть где угодно, например, ровно год назад я жила в Анапе. Сняли квартиру на полтора месяца, там же я преподавала по «Зуму», редактировала книгу, писала стихи, каждый день ходила к морю и мне было нормально.

Конечно, живя в регионе, можно реализоваться, но связь с центром отрицать сегодня невозможно. Еще один вопрос: понимание центра. Когда сидишь в Москве, то думаешь о движении еще куда-нибудь за границу, когда ты в регионе, то думаешь о Москве. Это постоянное желание двигаться куда-то — у меня так, но есть писатели, которые принципиально остаются в провинции. Для регионов важно иметь свои сообщества и локальные литературные проекты.

Мне сложно сказать, что я живу в Москве. Здесь мы снимаем квартиру, куда я постоянно возвращаюсь, здесь мой любимый лес, куда я хожу гулять, а еще стоматолог. Но 50 процентов времени я в поездках.

Многие говорят, что Москва высасывает силы, забирает энергию. Вам, как человеку, который работает с тонкими материями, сложно ли находиться в большом городе?

Вечно думаешь о том, как здесь выживать. Тем не менее я поймала себя на мысли, что перемещаться внутри Москвы — это тоже ресурс. Летом мы жили в другом районе, сменили квартиру, и это было для меня путешествием. Я уже представляю Москву как среду, большие города не зря часто сравнивают с джунглями. Я хорошо здесь адаптировалась, воспринимаю город как возможность путешествовать, менять обстановку, просто изменив район, — это может стать хорошим материалом для письма.

Летом со мной так и произошло: я писала книгу и ходила через парк на старое Медведковское кладбище. Оно стало для меня местом силы. При этом для меня важно выезжать из города. Мы часто живем по два-три месяца в других местах, но в Москву всегда хочется возвращаться. Нравится чувствовать запах метро, я скучаю по этому ощущению. Наверное, моя душа максимально выскреблась и эта моя бездушность стала единственной ценностью, за которую я готова бороться.

В одном из интервью вы сказали: «Я понимаю статус поэзии в России и интерес к ней. Поэтическая книга поэтессы моего сегмента — даже если ты из кожи вон вылезешь — никогда не будет сенсацией. Поэзии не доверяют и часто просто не хотят напрягаться, поэтому не читают ее». Как вы считаете, почему так произошло? Почему в нашей стране поэзия стала так далека от массового читателя?

Дело в том, что поэзию никогда не читали много людей. Миф о том, что мы поэтическая страна, мне кажется, был придуман в советское время. Да, было прилично держать в шкафу несколько томиков классических поэтов, но у меня дома, например, стихов не читали.

Моя бабушка стихов не читала. У нее были детективы Дарьи Донцовой и любовные романы про секс викингов с красивыми женщинами. Я вместе с ней читала Донцову и получала огромное удовольствие. Сейчас занимаюсь специфической поэзией, которая изначально не готова стать популярной, потому что работает не со штампами, а с поиском нового языка и форм, — читать такое сложно. У меня всегда была мечта, что тысячи и миллионы прочитают мои стихи, но я понимаю, что она не сбудется. Я смирилась с этим.

Да, я, скорее, отношу себя к профессиональной поэзии. Массовая поэзия как поп-музыка — всегда есть отработанные годами ходы и они работают на узнавание. «Он или она ушла, я заплакал(-а), бокал вина оставил след на столе, как в моей душе» — вот это все. Задели сентиментальную струну, и покатились слезы.

Поэзия, к которой отношусь я, больше похожа на авторское кино. Она работает как лаборатория — может быть много попыток, ошибок, — из которой периодически что-нибудь выходит за пределы поля и становится массовым.

В публикации «Ленты.ру» вас включили в список представительниц феминизма в России от литературы. Власти недавно заявили, что хотят признать запрещенным контентом радфем, возможно, так совсем скоро смогут запретить и сам феминизм. Как говорить в контексте феминизма, если в стране ситуация с этой точки зрения только ухудшается?

Мне как писательнице немного проще. Люди мало читают, тиражи — микроскопические по сравнению с численностью населения нашей страны. Но я вижу, что книжный рынок очень активно развивается, появляются независимые издательские проекты, а старые подстраиваются под новые тенденции. Вероятно, в ближайшие пять лет книга будет единственным местом, где люди смогут найти свободу.

Когда интернет зарождался, его воспринимали как утопическое пространство свободы, теперь все иначе. Если же у тебя в руках книга, никто не знает, что именно ты читаешь, — это аналоговый объект. С ней человек свободен и находится в первую очередь с самим собой, своими мыслями.

Надеюсь, что цензура не будет трогать книги в ближайшее время. Восстановить тот цензурный аппарат, который был построен в советское время, — это достаточно дорого. А выхлоп с этой жесткой системы будет минимальным, потому что спрос на книги маленький, как я уже говорила. Но есть еще самоцензура, и она гораздо опаснее. Мне очень грустно от того, что происходит в России. Каждый день, читая новости, впадаю в панические состояния. Тем не менее стараюсь не заниматься самоцензурой, это тяжелая работа, но я ее проделываю, насколько возможно.

Роман «Рана». Как в нем представлена Сибирь, что читатель сможет понять о ней?

Я много раз сталкивалась с мнением, что я очень депрессивно описываю Сибирь. В книге есть попытка осмыслить ее как огромное сложное пространство. Там есть момент, когда героиня летит в Иркутск и перед посадкой самолет делает петлю над стальной холодной Ангарой. Героиня переживает столкновение с родной землей, нож Ангары прорезает дыру в ее депрессии, связанной со смертью матери. Именно тогда в текст и попадает яркий свет. Южный город описан как стертый, а Сибирь — контрастное место. Белый экран водохранилища, черный лес, стальная река.

Сибирь — место, которое невозможно вместить, это необжитые земли. Когда я говорю с людьми из центральной России, то объясняю, что ближайший к Усть-Илимску город — это Братск, ехать до него шесть часов. Люди не могут представить себе этот масштаб.

Героиня рассказывает, что она сама похожа на это место, внутренне она такая же черная непроходимая тайга, но с белоснежными экранами снеговых полей. Для нее сложный вопрос — осмысление этой природы, потому что усть-илимская стройка была связана с колонизацией природы. Обратить реки вспять, покорить этот лес, затопить деревню с Лосятами — это трагические отношения истории и пространства. При этом они выставляются как героическая победа над дикой природой, но героиня так мыслить не хочет. Она мыслит это место трагически.

Например, после похорон она идет по дамбе Усть-Илимского водохранилища и описывает тяжелое небо, которое давит на лед, и говорит, что здесь когда-то под водой были Лосята. Острова, которые тонули, стали для нее горькой историей. Для нее Сибирь — великое место, в котором гибла жизнь, чтобы появлялась другая.

При этом место мифологизировано. В книге я рассказываю историю красавицы Ангары, которая бежала от Байкала-отца к возлюбленному. Сибирь — очень сложное пространство, вообразить его практически невозможно, только проживать. Поэтому героиня едет туда, чтобы снова встретиться и с самой собой, и с землей, на которой она росла.

После того как я получила премию за поэму «Как мы жили в Сибири», многие усть-илимцы писали: «А мы хорошо жили. У нас было солнце, прекрасное детство, жаркое лето, черемуха цвела». Да.

Но для меня важно понимать, что вещи намного сложнее, и я постоянно делаю выбор помнить не только хорошее. Потому что меня учили помнить только светлое, а я считаю, что если буду забывать сложные моменты, буду слепа к собственному опыту. Я принимаю критику, понимаю, что землякам обидно, потому что это один из немногих известных написанных современницей текстов, и он, по их мнению, про то, как в Сибири плохо жить.

Вас характеризуют как человека прямолинейного, любящего называть вещи своими именами. Как вам дается эта прямолинейность внутренне?

Переживаю тяжело, но я всегда делала выбор — писать, как я считаю нужным, или писать, как все считают нужным. Выбирая первый вариант, я в первую очередь выбираю себя, свой голос, свой взгляд, свое мнение. Если кто-то считает, что нужно помнить только хорошее и сглаживать углы, я уважаю это мнение. Но я прошу одного: чтобы мне не запрещали помнить так, как помню я.

Меня постоянно упрекают, что я как-то не так помню. Для меня важно отстаивать свое, и так моя позиция перерастает в художественный метод.

Конечно, слежу, кто и что пишет, — это болезненно, могу весь день думать, дискутировать в уме с теми, кто думает, что я что-то делаю неверно. И каждый раз прихожу к тому, что я не могу нести ответственность за чувства других людей. Точно так же, как и они не могут этого делать и нести ответственность за мои чувства. Когда я разделяю себя и других, то понимаю, что люди реагируют болезненно просто потому, что имеют на это право.

Недавно я читала комментарий о том, что женщина не смогла дочитать мою книгу и выбросила ее в мусорное ведро, и я подумала — вот это да: какой силы был резонанс, что она не смогла оставить эту книгу на полке. Наверное, у нее была своя причина это сделать, и пусть и будет так.

Три книги, которые вы прочитали недавно.

Я сейчас читаю книгу «Материнство» Шейлы Хети, «Историю меланхолии» Карин Юханнисон. Недавно дочитала «Неудобное прошлое» Николая Эппле.

Комментариев 0

Тренды 18.04.2022 12:00

Что такое Индекс качества жизни (объясняем в картинках) и почему в Иркутске жить хорошо

Яна Шутова

Автор Яна Шутова

0 Читать комментарии

Представьте, что любой город России можно, как во многих интернет-магазинах, «добавить к сравнению» и посмотреть, как он выглядит на фоне остальных. Много ли в нем людей, работающих по 50 часов в неделю? Достаточно ли фруктов и овощей они едят? Пользуются ли электромобилями и есть ли у них в пешей доступности школа? Для ответа на эти вопросы госкорпорация ВЭБ.РФ вместе с партнерами разработала информационно-аналитическую систему «Индекс качества жизни в городах России»: на конкретных цифрах можно увидеть, чем отличаются наши города.

«Верблюд» в картинках объясняет, как индекс может пригодиться вам в повседневной жизни. А еще мы нашли в базе данных Иркутск и проверили, как он оценен по разным параметрам — от уровня благоустройства до work-life balance у его жителей.


Партнерский материал

Кому нужен Индекс ВЭБа

В Иркутске широко известен проект арт-вечеринок «Без бокала нет Шагала». Люди собираются в приятной атмосфере, чтобы продегустировать хорошее вино и написать собственную (возможно, первую в жизни) картину. Пять лет назад «Шагал» начинался с вечеринки для друзей в винном погребе, а сегодня это большой проект с франшизой в 15 городах России. Каждый раз, открываясь в новом месте, владельцу бизнеса Светлане Давыдовой приходится проводить глубокий анализ незнакомого города.

«Когда мы рассматриваем открытие очередной франшизы, я обращаю внимание на ряд критериев. Например, сколько в городе компаний, которые работают в сфере креативных индустрий. Кто бы что ни говорил, наличие конкурентов — это хорошо. Потому что если в городе нет конкурентов, то нам самим придется „раскачивать“ аудиторию. Так, например, было в Южно-Сахалинске, где люди привыкли после работы идти домой и смотреть телевизор», — рассказывает Светлана Давыдова.

«»

«Очень важно знать, есть ли в городе музеи, кинотеатры, галереи и охотно ли туда ходят. Количество объектов общественного питания — тоже важный показатель. Когда город живет, у него высокий потребительский коэффициент, как следствие — высокий уровень сервиса. В случае с „Шагалом“ кафе и рестораны — это еще и площадки для проведения мероприятий».

Эти и другие важные показатели городов предпринимателям теперь не нужно выискивать самостоятельно. Они есть в открытом доступе Индекса качества жизни. Имея все данные под рукой (от уровня доходов населения до количества коворкингов), Светлана Давыдова может быстро оценить ситуацию: так, в Самаре в три раза меньше точек общепита на душу населения, чем в Иркутске, а кемеровчане посещают культурные события в два раза чаще иркутян.

«»

«По данным Индекса качества жизни ВЭБ.РФ, Иркутск входит в топ-20 лучших городов России по девяти показателям. Это обеспеченность врачами, высокая доступность спортивных объектов, пешая доступность школ, достаточное число кафе и ресторанов, обилие зеленых зон и ряд других», — рассказал руководитель блока аналитики и маркетинга группы ВЭБ.РФ Андрей Самохин.

В базу данных включены 115 городов России, и каждый оценен примерно по 250 показателям. Такой инструмент интересен не только предпринимателям, но и обычным горожанам. Для многих семей Индекс ВЭБа может стать ориентиром в решении повседневных вопросов: где провести отпуск, в какой город поступать учиться. С помощью удобной таблицы можно за пару кликов узнать, что иркутяне в среднем стоят на остановке 8,5 минут, что здесь каждый пятый ведет здоровый образ жизни и что у 90% жителей школа находится в 20-минутной шаговой доступности.

Индекс качества жизни — это независимое исследование, поэтому его результаты могут дать пищу для размышлений представителям городской власти. Цифры дают четкое понимание, какие отрасли нуждаются в реформах и эффективных решениях, а какие являются конкурентными преимуществами Иркутска. Сейчас администрация города заключила контракт с компанией Strategy Partners Group на разработку Стратегии социально-экономического развития Иркутска до 2036 года.

«Результаты исследования Индекса качества жизни будут направлены в Strategy Partners Group для использования в работе, поскольку Индекс качества жизни имеет конкретное практическое применение», — пояснили в мэрии.

Как устроен Индекс качества жизни

Ядро концепции — это потребности обычного человека. Индекс учитывает все аспекты, влияющие на повседневную жизнь российской семьи, а это более 250 разных показателей. Из них складывается детальный портрет населенного пункта. По этим критериям можно сопоставить его с другими российскими или зарубежными городами.

Что это дает? Во-первых, позволяет четко разглядеть конкурентные преимущества города, а лучшие практики — тиражировать на всю страну. Во-вторых, увидеть в городе «слабые места» и превратить их в точки роста. Индекс создан не для того, чтобы ранжировать города, а чтобы изучить потребности жителей. Это не рейтинг, а практический инструмент анализа.

Есть пять ключевых принципов, с учетом которых формируется Индекс качества жизни.

  • Человекоцентричность. Все города рассматриваются изнутри, с позиции простого человека и его ценностей.

Иркутяне удовлетворены своей жизнью на 5,61 балла из 10. Чтобы выяснить это, респондентам задавали вопрос: «Вообразите лестницу со ступеньками от 0 до 10. Самая верхняя — это лучшая для вас жизнь, самая нижняя — наихудшая. Где вы сейчас находитесь?»

  • Функциональность. Сильные и слабые стороны места легко проявить, если сравнить его с другими российскими или зарубежными городами по отдельным направлениям.

Уровень обеспеченности врачами и средним медицинским персоналом у нас значительно выше, чем по России: в Иркутске на 10 тысяч жителей приходится 104 сотрудника, а в других городах — около 80.

  • Интеграция с другими индексами. Показатели анализа — точно такие же, как в других российских и международных индексах. За основу взята структура ОЭСР (Организации экономического сотрудничества и развития) — по ней проанализировано 650 городов из 38 стран.

В Иркутске доступ к паркам и лесам в пешей доступности имеет 79-80% населения.

  • Институционализация. В России насчитывается 1117 городов и качество жизни в них разительно отличается. Индекс ВЭБа может использоваться как общий знаменатель для национальной системы оценки и в то же время — как инструмент сопоставления с международными стандартами.

Как минимум среднее образование имеют 90,7% иркутян (в возрасте от 25 до 64 лет), в Мадриде — только 75,2%.

  • Регулярность. Жизнь не стоит на месте, поэтому Индекс обновляется ежегодно.

По данным на 2021 год, в Иркутске 9,56% жителей посвящают работе более 50 часов в неделю.

По каким критериям оценивали города

Индекс ВЭБа складывается из 12 направлений, которые больше всего влияют на качество жизни людей: это доход и работа, жилищные условия, здоровье, образование, мобильность, благоустройство, экология, безопасность, общество, работа и отдых, гржданские права, удовлетворенность. Что из этого может пригодиться нам в повседневной жизни?

Жилищные условия. Сколько стоит сегодня квадратный метр жилья, много ли в городе новостроек, высокая ли там ипотечная ставка и сколько однокомнатных квартир можно снять на одну зарплату — этими вопросами в первую очередь задается человек, переезжающий в другой город.

Лидируют по обеспеченности жильем Владикавказ (1,44 комнаты на человека), Краснодар (1,36) и Вологда (1,33). Любопытно, что жилье в российских городах почти в два раза новее, чем в среднем по городам стран ОЭСР (59% домов, построенных после 1980 года, против 30%).

Доход и работа. Этот критерий включает в себя и разнообразие вакансий, и уровень безработицы, и число патентных заявок, и даже количество краудфандинговых проектов в отдельно взятом городе.

Самые высокие зарплаты получают в Магадане, Сургуте и Новом Уренгое (≈1,3–1,6 млн рублей в год). Это сопоставимо с восточноевропейскими странами (Чехия, Словакия, Польша). Быстрее всего работу можно найти в Казани и Белгороде (5 месяцев), а вот во Владикавказе на это уйдет почти год.

Работа и отдых. Этот показатель справедливо выделен в отдельную категорию. Чтобы понять, как жители городов восстанавливают силы, исследователи подсчитали количество музеев, кинотеатров и галерей, оценили кафе, бары и рестораны, обратили внимание на туристическую привлекательность городов.

В среднем 13,1 часа тратит на свой отдых и восстановление (включая ночной сон) житель российского города, работающий полный день. Если оценить культурную жизнь по 10-балльной шкале, то средняя оценка по России составит 5,6. В лидерах — Казань (7,5), Тюмень (7,4) и Екатеринбург (7,3)

Здоровье. Чтобы оценить уровень здоровья, в 115 российских городах подсчитали среднюю продолжительность жизни, количество ЗОЖников, выяснили объем овощей и фруктов в рационе граждан, изучили пешую доступность спортивных объектов и поликлиник.

Выяснилось, что Махачкала — лидер по продолжительности жизни среди российских городов (79 лет). В среднем по России — 73 года.

Только 46% российских горожан считают свое здоровье хорошим или очень хорошим. Это меньше, чем в зарубежных городах.

Образование. На этот критерий влияет множество показателей: доступность школ, учебные результаты школьников, состояние образовательной инфраструктуры, результаты ЕГЭ, доля горожан с высшим образованием.

Между прочим, 59% взрослых горожан в России имеют высшее образование. Это значительно выше, чем в ОЭСР (46%).

Самыми образованными городами можно назвать Воронеж, Брянск и Казань. А вот по удобству расположения школ в числе лидеров Иркутск: 93% проживают в 20-минутной пешей доступности (это на 14% выше общероссийского показателя).

Мобильность. Этот параметр очень хорошо демонстрирует ситуацию с транспортом в конкретном городе. Учитывается соотношение легковых машин и численности населения, наличие каршеринговых сервисов, выделенных велодорожек и зарядных станций для электромобилей, средний возраст автобусов и троллейбусов, время на дорогу до работы, а также число ДТП с общественным транспортом.

Как выяснилось, 13% жителей городов России хотели бы добираться до работы или учебы на велосипедах или самокатах (сейчас это делают 4%).

Благоустройство. Именно городская среда зачастую становится решающим фактором в выборе города для жизни. Из чего она складывается? Из плотности жилой застройки, количества зеленых зон и набережных, городской иллюминации и эстетичной рекламы.

Не может не радовать тот факт, что более 80% населения российских городов живет в пешей доступности от парков и скверов. По мнению самих жителей, наиболее красивые и ухоженные города — это Грозный (94%), Ставрополь (91%) и Ханты-Мансийск (88%)

Как Иркутск оценили в Индексе ВЭБа

По данным Индекса качества жизни, Иркутск входит в топ-20 лучших городов России по девяти показателям. Самые сильные стороны — это жилищные условия (64,83), благоустройство (63,14), образование (63,99), доход и работа (52,67).

Иркутск часто называют студенческим городом — он является магнитом для молодежи из Бурятии, Забайкалья, Приморского и Красноярского краев. Один из многих факторов — количество вузов и ссузов в области креативных специальностей. По этому показателю Иркутск значительно обгоняет города своего кластера (Владивосток, Казань, Екатеринбург, Красноярск, Хабаровск и другие).

«»

«Я приехал в Иркутск в 2019 году из Забайкальского края. Хотел поступать в суворовское училище в Чите, но старший брат посоветовал ехать в Иркутск, так как здесь много перспектив», — рассказывает Егор Бальжинимаев, студент третьего курса Института архитектуры, строительства и дизайна ИРНИТУ.

Егор поступил в иркутский политех на специальность «Теплогазоснабжение и вентиляция». «Когда я в первый раз приехал в Иркутск, у меня рот открылся. Увидел остров Конный и буквально влюбился с первого взгляда. После университета я решил остаться здесь. Я уже понимаю, где буду жить и работать. Есть несколько компаний, куда можно будет устроиться инженером, а жить хочу в Университетском, мне нравится этот район. Еще один плюс Иркутска — это спортивная база. Здесь хорошая школа каратэ, я планирую в будущем не просто тренироваться, но и преподавать», — говорит Егор.

«По данным Индекса качества жизни, в Иркутске высокая доступность спортивных объектов и сооружений — 78% жителей города проживают от них в 15 минутах пешком, в то же время в среднем по стране этот показатель равен 65%», — рассказывает главный управляющий директор, руководитель блока аналитики и маркетинга группы ВЭБ.РФ Андрей Самохин.

Средняя годовая зарплата в Иркутске в прошлом году составляла 623,5 тысячи рублей в год, тогда как по России — примерно 545 тысяч. По количеству патентных заявок и научных публикаций наш город в три раза обгоняет остальные российские города. Эти и другие факторы создают благоприятную среду для ведения бизнеса.

«У Иркутска все хорошо по сравнению с городами в средней части России, — подтверждает предприниматель Светлана Давыдова, основатель проекта „Без бокала нет Шагала“. — В средней полосе (Самара, Воронеж, Смоленск) очень низкие зарплаты, наши арт-вечера стоят там дешевле всего. Для клиента 1500-1800 рублей за мероприятие — это потолок. Сибирские города (Тюмень, Иркутск, Новосибирск) более платежеспособны и привлекательны для туристов, поэтому сервис и бизнес здесь развивается стремительнее».

Отдыху и уходу за собой иркутяне посвящают недостаточно времени: вместе с ночным сном выходит меньше 12 часов. На общение времени тоже не хватает: более 40% иркутян признались, что хотели бы видеться с близкими чаще, чем удается. Возможно, по этим причинам оценка удовлетворенности своей жизнью составляет 5,61 баллов из возможных 10. Еще два направления, по которым Иркутск отстает от других российских городов, — это мобильность (36,07) и экология (42,97). В городе отмечается изношенность общественного транспорта и довольно высокий комплексный индекс загрязнения атмосферы (3,67 балла, что в два раза больше среднероссийского показателя).

«Несмотря на то что в Иркутске есть своя гидроэлектростанция, его нельзя назвать городом чистой энергии. ГЭС обеспечивает электроэнергией не город, а Иркутский алюминиевый завод, а город питается от Ново-Иркутской ТЭЦ. Она работает на угле, поэтому у нас такие показатели [загрязненности] атмосферы, — объясняет Иван Крылов, представитель благотворительного экологического фонда „Подари планете жизнь“. — Кроме того, в Иркутске в предместьях Рабочее и Марата до сих пор много домов, отапливаемых от котельных».

В то же время, как отмечает руководитель блока аналитики и маркетинга группы ВЭБ.РФ Андрей Самохин, город находится на высоких позициях по площади, отведенной под парки и зеленые зоны, — в Иркутске это 42% от территории города, а в среднем по России — 27%. По степени вовлеченности жителей в экологические проекты, программы и инициативы Иркутск (12%) тоже выделяется на фоне общероссийского (9%) показателя.

«»

«За последнее время в городе значительно развилась инфраструктура для раздельного сбора мусора. Экотакси у нас уже принимает больше 60 (!) фракций, в том числе тетрапаки. В Иркутске сейчас, по-моему, рекордное количество мини-заводов по переработке отходов», — отмечает экоактивист Иван Крылов.

Еще два года назад все вторсырье из Иркутска вывозили в другие регионы, а сейчас в городе из макулатуры производят картон, туалетную бумагу и утеплитель эковата, говорит Крылов. Как минимум четыре предприятия в городе делают из отслуживших шин резиновую плитку и покрытия. Пластик идет на производство тротуарной плитки, а под Иркутском из бывших бутылок, пакетов и прочего пластика производят домашнюю утварь (ведра, тазики, горшки), мусорные пакеты, стеновые панели из ПВХ. Эти практики берут себе на заметку другие города.


Еще больше интересного — в телеграм-канале «Верблюда в огне»!

Ничего не нашлось

Попробуйте как-нибудь по-другому