• Предложение: штрафовать за нарушения при отлове животных в Иркутской областиобласти
  • В Иркутской области парень получил условный срок за продажу персональных данныхданных
  • Бывший преподаватель иркутского вуза получил условный срок: он писал студентам дипломыдипломы

Главная > Герои 07.09.2021 17:58

Запах булочек, синдром голубя и собственное дерево: гуляем по Иркутску с телеведущей Натальей Ветровой

Екатерина Балагурова

Екатерина Балагурова

1 Читать комментарии
Запах булочек, синдром голубя и собственное дерево: гуляем по Иркутску с телеведущей Натальей Ветровой - Верблюд в огне

Фото: Алена Шатуева / «Верблюд в огне»

В рубрике «Мой Иркутск» горожане выбирают несколько важных для себя мест и рассказывают о них нашему журналисту. Наш сегодняшний герой — телеведущая, заместитель руководителя АИСТ ТВ, директор приюта «Ной-Поводог» Наталья Ветрова.


Наталья родилась и выросла в поселке Окунайский (сейчас расселен) Казачинско-Ленского района. В областном центре провела большую часть жизни с момента поступления в университет. Наталья рассказала, в каком доме она всегда мечтала жить, какие улицы Иркутска похожи на европейские и где, по ее мнению, находится сердце города.

1.

Педагогический институт ИГУ

Педагогический институт ИГУ

Сейчас это здание — Педагогический институт ИГУ. Когда я в нем училась, с 1995 по 2000 годы, это был самостоятельный государственный вуз, где обучали будущих преподавателей. Здесь было три факультета — исторический, психологический и филологический (мой). По специальности я учитель русского языка и литературы. Мое студенчество — это пять лет настоящего бабьего царства. На потоке в сто человек у нас было всего два мальчика, но они не закончили учебу, отчислились.

Самое яркое воспоминание за эти годы — посадка и выкопка картошки. На это мероприятие девочек с гуманитарных факультетов отправляли вместе с парнями из бывшего авиационного института (ИВАТУ). Было очень весело, после тех выездов всегда случалось много браков.

Хоть и отношусь к университету с большой теплотой, но не могу назвать свое студенчество очень запоминающимся временем. Во-первых, я очень скучала по маме и всегда хотела домой. Во-вторых, просто некогда было вдоволь гулять и наслаждаться юностью — нам задавали читать бесчисленное количество книг. Даже такой книгочей, как я, не вывозил того объема литературы. Все лекции мы записывали вручную, и от бесконечной писанины у меня тогда даже деформировался средний палец на правой руке. Я с гордостью называла это новообразование «трудовой мозолью».

«»

До сих пор помню тему диплома — «Образ любви в романе „Мастер и Маргарита“». Этот роман я читала раз двадцать, впервые — в 10 классе за две ночи. И влюблена в него до сих пор. Но и с дипломом не все было гладко — я сдала свою рукопись научному руководителю, а она ее потеряла. Мне пришлось просить о переносе даты защиты, писала все заново. За это мне снизили оценку на балл, получила «хорошо».

Во время учебы у нас была практика в школе, она мне нравилась. Думаю, я была бы хорошим учителем — легко нахожу общий язык с детьми. До сих пор помню случай в школе родного поселка. Задала пятиклассникам выучить стихотворение. На следующий день вызываю девочку к доске отвечать, а она не идет. И весь класс хихикает. Говорят мне: «Она у нас никогда к доске не выходит, стесняется». Помню свои чувства и искреннее удивление: «Почему ребенок боится, а педагоги и одноклассники не помогают ему раскрыться, не поддерживают?» В итоге мы очень подружились с той девочкой, она стала выходить к доске регулярно. И за то стихотворение я поставила ей «пять с плюсом». За смелость.

Однако учителем я не стала. На пятом курсе друзья предложили мне попробовать себя в качестве ведущей на «АС Байкал ТВ». Так и началась моя карьера. Я ни о чем не жалею, очень люблю свою работу.

2.

Дом мечты на Пролетарской, 2

Дом мечты на Пролетарской, 2

Я влюблена в этот дом с первого взгляда и до сих пор. Не знаю почему. Мне нравится его местоположение. Отсюда открывается вид на церковь, рядом Ангара, прямо за домом — польский костел с органным залом.

Для меня этот дом неизменно связан с книгами из детства. Мне всегда нравилась приключенческая литература. Помню, взяла у подруги почитать одну из книг, там был рассказ про детей, живущих на Западе в послевоенное время. Они постоянно бегали в какой-то исторический дом и находили в нем клады. Меня это так влекло! И мне казалось, что то здание должно было выглядеть именно так, как это, на Пролетарской, 2. Четырехэтажный дом, красивые резные балконы.

Сейчас он розовый, а раньше был бежевым, безо всяких магазинов и вывесок на первом этаже. Не было никаких ограждений, решеток, дворы были открыты. И были деревянные окна, а не пластиковые. Мне всегда казалось, что он невероятно красивый. В студенчестве мы ходили мимо него на физкультуру и я замирала около него, мечтала в нем жить. И до сих пор мечтаю.

Еще меня всегда привлекал здесь запах булочек — рядом хлебозавод. Для меня это тоже ассоциация с детством. Моя бабушка была поваром и готовила потрясающую сдобу. Я проводила у нее в деревне каждое лето и ела ее булочки с молоком — это было что-то невероятное. Даже сейчас говорю об этом, и тепло внутри.

3.

Пересечение улиц 5-й Армии и Ярослава Гашека

Пересечение улиц 5-й Армии и Ярослава Гашека

Здесь я очень люблю гулять и просто стоять замерев. Тут прекрасная архитектура. Я считаю это место европейским районом Иркутска. Если на минуту закрыть глаза и резко открыть, не поймешь, в каком городе ты находишься. Здесь очень красиво, особенно осенью, когда листья падают с деревьев.

Всегда, когда иду гулять по центру, прихожу сюда. Для меня очень важна красота в архитектуре. В жизни, в себе я люблю простоту и свободу. На съемках ежедневно столько грима, что в обычной жизни мой любимый вид — джинсы, кроссовки, футболки и полное отсутствие косметики. Деловые костюмы я практически не ношу, это только экранный образ.

«»

Вообще я нежно люблю Иркутск и не хочу никуда из него уезжать. У меня синдром голубя — даже в красивой европейской стране уже через неделю начинаю скучать по Иркутску. Всегда. Я люблю своих людей, окружение, атмосферу города, его самобытность и энергетику. Да, Иркутску многого не хватает, но мне вылизанных идеальных картинок не нужно.

Когда я училась в школе журналистики в Москве в 2002 году, мечтала о жизни в столице. Как любому молодому специалисту, мне хотелось покорять этот город. Но Сергей Палько, координатор Школы журналистики «Интерньюс», где я училась, сказал: «Лучше быть первым на деревне, чем вторым в городе». И сейчас я его прекрасно понимаю. Со временем я поняла, что Москва — не мой город. Мне не нравится ее ритм, огромное количество людей, отсутствие близких. Чем больше времени я провожу в Иркутске, тем больше я делаю для этого города и тем сильнее мне хочется в нем оставаться. Единственное, на что бы согласилась, — уезжать зимовать в тепле (не люблю холода), но потом обязательно возвращаться.

4.

Ресторан «Нежный бульдог» и набережная

Ресторан «Нежный бульдог» и набережная

Это любимый ресторан нашей семьи, обычно тут праздновали мой день рождения, часто ели здесь. Вообще мы с мужем всегда смеялись, что у других родителей проблема — детей накормить, а у нас — прокормить. Тася и Саша очень любят вкусно и разнообразно поесть. Обедали здесь, а потом шли гулять на набережную.

Люблю это место. Cейчас здесь памятник Александру III, а я помню, когда был еще шпиль. Говорят, у каждого города есть сердце. Вот для меня оно у Иркутска здесь. В Москве есть нулевой километр рядом с Красной площадью, а в нашем городе я бы начинала отсчет отсюда. Для меня тут пересечение многих вещей — архитектура, запах воды, музыка, бесценные воспоминания. Для меня это место силы.

Я недавно записала себе цитату Людмилы Улицкой: «Когда всю жизнь живешь в одном городе, он наполняется точками памяти, как будто в каждой подворотне, на каждом углу прибито гвоздиком нестираемое воспоминание». Одно из моих нестираемых воспоминаний — фотография, сделанная рядом, на Конном. Я сняла всю свою семейку — мужа, Сашу и Тасю. Для меня эта фотография очень трепетная.

И есть еще одно воспоминание, очень своеобразное. Несколько лет назад у меня случился приступ, были страшные головные боли, а из-за недостатка кислорода — сильные головокружения. С подозрением на инсульт меня увезли в больницу, диагноз не подтвердился. Оказалось, это неврология. Я лечилась в факультетской клинике, а она как раз через дорогу отсюда. Была зима, январь. Я каждый день ездила сюда на капельницы и физиопроцедуры. На улице в тот год была очень большая влажность, и вот все эти деревья были в совершенно волшебном морозном инее. А я даже ходить почти не могла, еле-еле по стеночке дошагивала до туалета. Но все равно сквозь боль я каждый день переходила дорогу, фотографировала эту сказку и только потом шла на лечение. Меня завораживала эта красота.

5.

Бузина на улице Карла Маркса

Бузина на улице Карла Маркса

Бузину я посадила пять лет назад на акции «Дерево городу». Тогда известные в городе деятели засаживали всю улицу Карла Маркса. Был росточек чуть выше колена, а теперь вот какое большое красивое дерево с ягодками. Я всегда здороваюсь с ним, когда еду по Карла Маркса. Навещаю после зимы — смотрю, как моя бузина перезимовала, не замерзла ли она. Всегда с ней на энергетической связи.

Моя мама была из промышленных огородников, которые если посадят, то сразу как на десять семей. В детстве я во всем ей помогала, земли не боюсь. А несколько лет назад мы со Стасом решили снять дачу на лето. Я понатыкала там кабачков и тыкв наобум — и все взошло, к нашему удивлению. У меня очень легкая рука. На следующий год снова сняли дачу, но уже добавили редиску и укроп. Тоже все удалось.

Сейчас понимаю, что хочу свой дом. И хоть я живу одним днем, все равно иногда думаю о старости. Она мне представляется в картинках (у меня, как у любого телевизионщика, ассоциативное мышление). На них вижу свой дом, себя в кресле-качалке в окружении детей и внуков, большой стол и обязательно малиновое варенье. Но пока это мечты. Жизнь так изменчива и непредсказуема! Я иногда шучу, что режиссер моей жизни, кажется, употребляет что-то запрещенное, потому что периодически подкидывает мне такие повороты. Время покажет, что будет на самом деле.

Комментариев 1

Аватар

0

Хорошо сказано. Иркутск прекрасный город в Сибири!

07.09.2021 18:54

Ответить

Тренды 23.12.2021 16:59

Андеграунд, хороший крафт и техно-вечеринки — ради чего иркутяне ходят в бар «Моралист» (даже в 64 года!)

Яна Шутова

Автор Яна Шутова

1 Читать комментарии

Два года назад на бывшем складе пивных бочек арт-завода «Доренберг» открылся тапрум «Моралист». Он сильно отличается от других иркутских баров. Сюда приходят не просто выпить — здесь проходят диджей-сеты с качественной музыкой, выставки, лекции об искусстве и даже тату-сессии. Это место — коллаборация бывшего управляющего баром «Декабрист» Евгения Жарковского и лидера граффити-команды Moral Сергея Капустина (отсюда и название «Моралист»).

«Верблюд в огне» поговорил с пятью резидентами бара и узнал, что притягивает их в «Моралисте», какую музыку можно назвать интеллектуальной и что означают арты, которые можно здесь увидеть.


Партнерский материал

Дисклеймер: «Верблюд» не пропагандирует курение и чрезмерное употребление алкоголя.

Валентин Устюжин

музыкант, диджей, сооснователь творческого музыкального объединения U Sin Prod

Фото предоставлено «Моралистом»

В первый раз я попал на вечеринку в «Моралисте» где-то в январе 2020 года. Не помню, кто играл [за пультом], но людей было много. Моим друзьям здесь не особо понравилось, они предпочитают дорогие заведения с лакшери-интерьером, где сидят взрослые пузатые дядьки с деньгами. А меня, наоборот, зацепило. «Моралист» — это андеграундное место в подвале, в котором сохранилась атмосфера старины. Мне запомнились толстые кирпичные стены, слой штукатурки, наличие граффити, бочки вместо столов, особенное освещение. Аура этого места кардинально отличалась от любого заведения Иркутска.

Я поймал себя на мысли, что мне комфортно здесь находиться. Потому что я мог быть самим собой, хотя меня окружали совершенно незнакомые люди. Здесь не надо соответствовать своему возрасту, положению, статусу. Можно просто быть таким, какой ты есть, и никто на тебя криво не посмотрит.

Фото предоставлено «Моралистом»

«Интеллектуальная электронная музыка — это не рейв»

Наше объединение U Sin Prod работает преимущественно с электронной танцевальной музыкой. Первые вечеринки мы начали проводить во время пандемии, чтобы поддержать заведения, пострадавшие из-за ограничений. Мы это делали без денег, вход был бесплатный. Просто играли свою музыку в барах Circus, Blackwood.

На тот момент мы экспериментировали и искали собственный формат. В итоге нащупали свою нишу — интеллектуальная электронная музыка (что-то среднее между коммерческой музыкой и андеграундом). Интеллектуальность — это и про музыку, и про слушателя. Музыка не существует без слушателя. Без него она так и останется авторской и утонет в пласте коммерческой музыки, ее никто не услышит. Мы взяли на себя роль донести эту культуру.

Надо понимать, что наши вечеринки — это не рейв. В формате рейва чувствуется какой-то флер контркультуры, запрещенных веществ, зачастую это проявление юношеского максимализма. А мы поставили перед собой задачу просветительской деятельности.

От двух гостей до полного бара

Когда мы начали делать вечеринки в составе своего творческого объединения U Sin Prod, моя знакомая Юлия Смирнова написала, что управляющий баром «Моралист» хочет со мной познакомиться. Так началось наше сотрудничество. Это было весной 2021 года.

Не скрою, сначала на вечеринки приходило два-три человека. Но Женя (Евгений Жарковский. — Прим. авт.) всегда помогал, подсказывал, давал контакты людей, которые могут помочь [с организацией и раскруткой вечеринок]. И в этом его отличие от других управляющих. Всем остальным нет разницы, кто к ним приходит играть. У них есть своя роль — предоставить площадку, сделать анонс и наливать людям алкоголь. Сверхусилий не прилагают, короче. А в «Моралисте» было иначе.

💡

Как появился «Моралист»


В 2019 году, после закрытия творческого пространства Loft Kolba его создатель, иркутский граффити-художник Сергей Капустин решил запустить новый проект. Сооснователь «Доренберга» Евгений Ефремов показал ему заброшенный склад на территории арт-завода. Сергея помещение заинтересовало, и он предложил Евгению Жарковскому, ранее управлявшему пабом «Декабрист», открыть бар. На тот момент помещение представляло собой заброшенный склад, в прошлом это были производственные помещения пивоваренного завода. Не имея инвесторов, мужчины договорились сами сделать ремонт, как они шутят, «не хуже, чем в подъезде».

Спустя несколько месяцев, в декабре 2019 года состоялось открытие тапрума «Моралист». Основатели поставили целью продвигать питейную и стритарт-культуры: здесь можно попробовать напитки локальных пивоваров и увидеть работы местных художников (первую выставку готовил сам Сергей Капустин). В этом году в «Моралисте» открылся второй зал в стиле рюмочной.

Мы придумали новый формат — Techno Basement. В это время к U Sin Prod как раз присоединился Илья Ошурков, он настоящая ходячая энциклопедия, музыкальный эрудит. Илья повлиял на развитие нашего творческого объединения, благодаря ему мы стали лучше, родился формат техно-вечеринок.

Techno Basement — это интеллектуальная танцевальная электронная музыка, которую вы не услышите по радио, ТВ или на других вечеринках. В первый раз пришли около 150 человек. У нас был хороший анонс, серьезный организационный подход, афишу рисовал дизайнер — все от начала до конца было продумано. Это была самая крутая и запоминающаяся вечеринка. Кстати, впервые сделали платный вход, до этого мы играли бесплатно.

После этого аудитория значительно расширилась. Сегодня наш слушатель — это креативная интеллигенция Иркутска: представители IT-сферы, фотографы, музыканты, художники. Эти люди приходят в бар, потому что видят ценность в том, что мы делаем. И они таким образом выражают нам свой респект. Среди наших гостей есть даже такие, кто вносят двойную входную плату, — только для того чтобы поддержать наше музыкальное объединение.


Дарья Лукина

художник-дизайнер, автор персональной выставки в «Моралисте»

Я архитектор по образованию. После университета поработала по профессии пару месяцев за 15 тысяч рублей и поняла, что это не мое. Сейчас я художник-дизайнер в компании ProArt, создаю эскизы для росписи стен и фасадов.

Рисую с детства, с трех лет. Это для меня способ расслабиться, выплеснуть эмоции, успокоиться. Мне нравится изображать людей, но на архитектурном факультете нас постоянно заставляли рисовать здания. Дом Европы я нарисовала столько раз, что помню все вензеля и наличники. А эти работы (показывает на свою выставку. — Прим. авт.) — для души. Это все мое, депрессивненькое, как люди говорят. Хотя, на самом деле, нет.

Красота на грани разложения

11 декабря в «Моралисте» открылась моя первая выставка. На подготовку ушло около 20 тысяч рублей, и спонсора, кстати, нашел Женя Жарковский. Я бы сама не смогла, потому что мне трудно «продавать» свои работы. У меня даже в «Инстаграме» одно время было написано: «Не рисую на заказ».

Я пробовала, брала заказы через Tumblr у иностранцев, они хорошо платят за фан-арт (рисунки персонажей сериалов). Буквально три картинки нарисовала, и мне это надоело. Теперь могу только друзьям нарисовать, да и то не всем. Подруга десять лет просит портрет, я все обещаю, но никак не получается. Что ее рисовать — она и так красивая! А у моих персонажей изюминка в каком-то дефекте, красота на грани разложения. Это и привлекает.

Раньше я не настолько в себя верила, чтобы устраивать персональную выставку, но моя коллега Юля [Смирнова] и Женя Жарковский меня поддержали, уговорили. И хотя «Моралист» — это бар, мне не страшно было разместить и оставить на стенах свои работы, потому что здешние ребята для меня как семья. Картинам здесь безопасно.

На выставку я отобрала самые свежие работы и те, которыми горжусь. Это диджитал-рисунки, созданные в «Фотошопе», три акварели, акрил. Самая верхняя — это я выходила из затяжной депрессии. Состояние, когда ты выползаешь незащищенный в этот мир и готов снова получать новые шрамы. Вот эта работа по следам психоделического сна, в котором я вытаскивала иглы из живота, — было не больно, просто странно.

Все эти девки со скелетами (показывает на серию картин. — Прим. авт.) — переживание по поводу того, что у меня ворона умерла. Я мечтала взять вороненка, воспитать, но два раза птенцы погибали. Тогда меня и подкосило.

Когда происходит что-то действительно плохое, мне проще осмыслить, обдумать и нарисовать. И вроде как закрываешь тему: она остается в рисунке и запечатывается. При этом я не считаю, что вкладываю плохие эмоции в свои работы.

На открытие выставки пришло человек 50–60, я даже не ожидала. Друзья, коллеги, родители и даже незнакомые люди. Всем все понравилось (стеснительно улыбается. — Прим. авт.), родители сказали: «Круто, Даша». После этого появилось чувство ответственности и желание больше работать, наращивать скилл.

«Здесь от тебя не требуется быть суперсоциальным человеком»

В «Моралисте» сложилась какая-то своя тусовка. Ты сидишь за баркой, и какого человека ни спроси, он обязательно окажется художником, татуировщиком, музыкантом. В этом большая заслуга Жени (Жарковского. — Прим. ред.): он не хочет, чтобы бар превратился в какую-то разливнуху, старается делать мероприятия с хорошей музыкой, диджеями, устраивает выставки и лекции.

Мне это место очень импонирует. Безопасное пространство, много адекватных людей, а случайные пьяные компании не залетают, потому что бар находится не в центре. Я вообще особо не тусовщик, но здесь мне комфортно, потому что можно спокойно посидеть, от тебя не требуется быть суперсоциальным человеком и поддерживать выученные разговоры. Хочешь — говоришь, хочешь — молчишь.

Андрей Васильевич

64 года, пенсионер, завсегдатай «Моралиста»

Я познакомился с Евгением Алексеевичем (Жарковским. — Прим. ред.) в заведении «Декабрист», которое располагалось на улице Киевской. Проходил мимо, зашел, попробовал один-другой-третий сорта пива. Понравилось. Я почти 20 лет отдал военной службе и в алкогольных напитках разбираюсь. В советских, качественных, особенно домашней выработки. Помню даже бортовой спирт, который шел на противообледенительную систему самолетов. У нас некоторые судна поэтому назывались «самолет-ресторан», «самолет-кабак».

Когда «Декабрист» закрылся, ребята нашли вот это романтичное помещение. Когда я первый раз сюда пришел, было впечатление, что попал в какой-то немецкий бункер из фильмов о Великой Отечественной. Где немцы собираются, пьют, как в фильмах 1950-х в стиле «Небесного тихохода». Потом я узнал, что это знаменитая пивоварня Доренберга. Оказывается, под нами есть еще два этажа, которые сейчас подтоплены.

Ценители шоколадного и молочного пива

В общем-то, здесь очень оригинально. Слово «уютно» не подходит. Какой-то особый шарм, слияние настоящего и прошлого. Контингент людей очень порядочный, царит доброжелательная атмосфера дискуссий и бесед. Конечно, здесь курить не принято, но для виду можно негорящую трубочку взять в рот (картинно вынимает из кармана трубку. — Прим. авт.). Эту трубку мне Евгений Алексеевич подарил. Уже шестая, пять предыдущих я сгрыз. Нормальная трубка, качественная. Но здесь я не курю — это дурной тон.

В «Моралисте» можно отведать хорошее пиво. Здесь настоящие напитки, не подделки, Евгений Алексеевич тщательно подбирает поставщиков. Лично я люблю темное красное пиво, есть тут такое. Сейчас появился сорт с молочными нотками, очень мягкий, приятный.

У меня двое товарищей, проживающих в сельской местности. Они любители употребить, скажем так. Но после того как попробовали пиво, которое я им отправил отсюда, один из них сказал: «Андрей Васильевич, я обычно пью большими кружками, но здесь не мог себе этого позволить. Я пил небольшими глотками и наслаждался этими напитками, особенно шоколадным». Ему за 50 лет, но он по-прежнему, как ребенок, сладкоежка (смеется).

«Сходить в бар — это лучше, чем дома „надуться“»

То, что я здесь старше всех посетителей, меня абсолютно не смущает. Возраст — это всего лишь арифметика. Люди, которые приходят сюда, очень рациональны, разумны. Они раскованны в хорошем смысле этого слова. В то же время у них глубокая самодисциплина, это чувствуется по разговорам и поведению.

Я не богатый человек, но могу себе позволить поход в бар и кружку пива за 250–300 рублей. Это гораздо лучше, чем взять бутылку, сесть дома и «надуться».

Как-то раз засиделся в «Моралисте» до самого утра. Было начало осени, ребята на улице жарили мясо, шашлыки, а я деревенское сальце притащил. Сидели, разговаривали. Очень теплая ночь была. Не заметили, как начало светать и трамваи загремели…

Сергей Колесников

тату-художник, участник tattoo-day в «Моралисте»

Я увлекся татуировкой где-то в 2007 году, когда еще в школе учился. Просто увидел на людях интересные штуки, захотелось что-то подобное повторить. Первые опыты были на себе из самодельного инструмента. Мы разбирали электрические зубные щетки, иголки вставляли, окунали в краску из гелиевой и шариковых ручек. В общем, смастерил я тогда в школе свою первую тату-машинку, закинул ногу на ногу и сделал себе какой-то узорчик кривой.

После школы пошел в художественное училище, потом в армии бил татуировки. Тогда я еще не понимал, что это станет моей основной работой, а сейчас открыл собственный кабинет.

«Разделся — как одна картинка»

Невозможно работать тату-мастером и самому не «заколотиться», это сапожник без сапог. Сейчас у меня забито уже больше половины тела. Остался сбоку кусочек пустой, сзади пустая нога. Лицо не буду трогать — слишком контактная часть тела.

Есть такой художник Ганс Руди Гигер, он придумал «Чужого» и создал стиль биомеханики. В таком стиле у меня все и забито, разделся — как одна картинка. Если колотиться, то все тело в один рисунок, — это пожизненное хобби и самое правильное, адекватное отношение к татуировке.

Моя миссия — сделать татуировку максимально красиво, по пропорциям тела. Если клиент предлагает какую-то ерунду набить, я попытаюсь залезть ему в голову и нажать кнопочку, чтобы он понял, что это глупая идея и можно сделать лучше. Тату-мастер должен быть психологом. А то ведь потом человек всю жизнь будет ходить с татуировкой, которая его бесит.

От разрухи до творческого пространства

С Сергеем Капустиным, одним из создателей «Моралиста», мы знакомы давно, еще со времен его лофта Colba. Когда мы с ним пришли сюда в первый раз, тут был мусор и темнота. Лампочку вкрутили — полная разруха. Сели, нарисовали план, подумали, где будет барная стойка, туалет, сцена, и потихонечку начали делать. Ребята договорились и купили кирпич с бывшей чаеразвесочной фабрики, наняли рабочих, чтобы они выложили из него барку, причем намеренно криво. Каждый привнес сюда что-то свое: из баллончиков из-под краски выложили стенку, разрешили граффитистам «затегать» все стены, подвесили к потолку велосипед, который Женя выиграл в конкурсе от Heineken, купили на «Авито» два советских кресла, я отреставрировал и установил напротив туалета старинное зеркало. Примерно через год бар открылся.

В Иркутске раньше не было подобных мест. Существовали отдельные движухи, например «Нига плиз», но у них нет своего помещения. «Моралист» — это место с классными диджеями, выставками, уклоном в стрит-арт. Периодически проводим здесь tattoo-day, когда можно набить небольшие татуировки.

За одной барной стойкой в «Моралисте» могут встретиться художники, фотографы, танцоры, рэперы, люди творческого толка. Здесь же выгода не в том, чтобы народ поить и на этом зарабатывать. Это просто творческое пространство, куда народ приезжает пообщаться.


Юлия Cмирнова

бренд-менджер компании ProArt

В «Моралисте» меня называют «кент по кентам» или «ивентщик по-братски». На самом деле все, кого я сюда привожу, — это мои друзья. Ребята из U Sin Prod не могли найти площадку, я их познакомила с Женей (Жарковским. — Прим. ред.). Теперь они продвигают музыкальную культуру и прививают вкус. С Дашей Лукиной мы вместе работаем. Как-то зашли в пятницу после работы сюда, поболтали и решили делать выставку. 

Я давно вынашивала идею сделать цикл лекций об уличном искусстве, но все откладывала, боялась. Женя сказал: «Проводи у нас». В «Моралисте» в этом плане классная политика: за культурные мероприятия не берут аренду. Мы все лето проводили здесь лекции, к нам приходили уличные художники, рассказывали об истории граффити. Каждая лекция превращалась в большую многочасовую дискуссию. Это оказалось так успешно, что нас стали звать и в другие локации.

«Поехали, я покажу тебе сердце андеграунда»

«Моралист» — мультизадачная площадка, которая принимает самых разных людей. Утром здесь может быть лекция начальника отдела по молодежной политике, вечером — громкая туса, а завтра — tattoo-day.

Когда к нам приезжает кто-нибудь из другого города, а особенно художники, я всегда говорю: «Поехали, я покажу тебе сердце андеграунда Иркутска». Аналогов «Моралисту» нет. Во-первых, арт-завод «Доренберг» — это место с богатой историей. Во-вторых, само название «Моралист» появилось не с бухты-барахты. Это производное от граффити-команды Moral Сережи Капустина и бывшего бара «Декабрист» Жени Жарковского.

Здесь все неслучайно, вплоть до наклеек на стенах бара. Их, кстати, оставляли местные ребята-пивовары, уличные художники, гости заведения. Потолки разрисовывали наши местные граффитисты, а один кусок расписал художник из Улан-Удэ, который приезжал на БАФ (первый фестиваль уличного искусства Baikal Art Fest. — Прим. автора). Фестиваль проходил в «Доренберге», а «Моралист» был главной площадкой для афтепати.

Сейчас мы формируем ассоциацию уличных художников. Официально зарегистрированную ассоциацию, которая будет помогать уличным художникам выполнять работы без адского согласования и бюрократии, облегчать порядок размещения. Недавно в баре открылся второй зал, там мы как раз и планируем собираться со свободными художниками.

Сюда ходит плюс-минус одна тусовка, все друг друга уже знают. В «Моралисте» еще и подобралась классная команда барменов. Они знают, что я люблю крафтовое темное пиво. Без лишних вопросов ставят кружку: «Это твое любимое». Прихожу сюда и после работы, и на свой день рождения, и на мероприятия. Такое ощущение, что я здесь всегда.

Ничего не нашлось

Попробуйте как-нибудь по-другому