• Пробки 2
  • Погода
  • В центре Тулуна произошла стрельба: убиты три собакисобаки
  • Компания Дерипаски начала строить в Иркутске головной офис за 500 млн рублейрублей
  • Рассказываем, как критики оценили «Время» — новый фильм от автора хоррора «Сплит»«Сплит»

Главная > Герои 16.04.2020 13:31

«Я не уверена, что мой муж жив». Родственники заключенных — о том, что происходило в ангарской колонии во время бунта

Кристина Макаренко

Кристина Макаренко

0 Читать комментарии
«Я не уверена, что мой муж жив». Родственники заключенных — о том, что происходило в ангарской колонии во время бунта - Верблюд в огне

Коллаж: Олег Бородин

«Мама, мы все на улице, у нас повсюду горит, мам, если мы тут останемся, нас всех опустят. В нас стреляют, на нас натравили собак. Люблю тебя, целую». Эти слова услышала Ирина от своего сына — заключенного ИК-15 в Ангарске, когда тот позвонил ей 10 апреля. Сын звонил и ранее, за день до бунта. Он говорил о том, что «пацаны встали», и оставаться в колонии ему страшно. С тех пор Ирина не знает о нем ничего. Единственную обнадеживающую информацию она получила в дежурной части ИК-15 Ангарска — сказали, что если бы ее сын был мертв, то она бы уже знала об этом.


С чего начался бунт в ИК-15. Версии

Версия ГУФСИН России по Иркутской области — в бунте виноваты агрессивные заключенные.

9 апреля один из осужденных отказался от обыска и повел себя агрессивно. Другие заключенные разбили стекла видеокамер и осколками порезали себе предплечья. В результате произошедшего пострадал сотрудник колонии. 10 апреля конфликт продолжился — заключенные взбунтовались и подожгли несколько объектов на промышленной зоне колонии. Бунт подавили, было обнаружено тело одного погибшего.

Версия министра юстиции РФ Константина Чуйченко — бунт срежиссирован.

Министр заявил, что бунт в колонии Ангарска срежиссирован, а правозащитники, работающие со СМИ, проплачены. По мнению Константина Чуйченко, ситуация искусственно создана против начальника ФСИН по Иркутской области.

Скриншот сообщения матери одного из заключенных ИК-15 во время бунта

Версия правозащитника Павла Глущенко — бунт произошел из-за повторного избиения заключенного.

Павел считает, что отправной точкой произошедшего является избиение заключенного Антона Обаленичева, который и записал видеообращение из колонии (на видео ниже). Правозащитник заявил, что после этого сотрудник вернулся и избил осужденного еще раз, а 17 человек в знак протеста против этого порезали себе вены. Во время бунта заключенные подожгли несколько зданий. Затем в колонию ввели спецназ ФСИН и начались столкновения между заключенными и спецназом.

Заключенный Антон Обаленичев рассказывает о полученных от сотрудника колонии побоях. Видео на странице Павла Глущенко в Facebook

Версия Алексея Федярова, главы юридического департамента фонда «Русь сидящая» — причина бунта в конфликте заключенных с администрацией колонии, а также угрозе изнасилованиями.

Алексей Федяров: «По словам очевидцев, произошла стычка между осужденным (Антоном) Обаленичевым, которому оставалось сидеть около года, и (Хумайдом) Хайдаевым, которому оставалось около пяти месяцев, с сотрудниками администрации. Действия администрации привели к тому, что начались волнения: около 20 человек порезали вены. На следующий день приехал руководитель ГУФСИН Иркутской области Леонид Сагалаков. К этому времени осужденных уже выставили на плацу, то есть разговор с ними уже состоялся, бунт был локализован. Что происходит в момент, когда осужденные стоят на плацу: два должностных лица считают, что вопрос решен и начинают угрожать, что зачинщиков “опустят” (изнасилуют). Сагалаков уезжает, и Верещак (начальник ИК-15 Андрей Верещак) начинает применять физическую силу посредством своих подчиненных. Только после этого начались события, которые потрясли всю страну».


Версия Святослава Хроменкова, председателя НКО «Сибирь без пыток» — причина бунта в непрофессионализме сотрудников колонии, а поджог мог быть намеренным для получения страховки.

Святослав Хроменков: «Я считаю, что основной причиной произошедшего является непрофессионализм сотрудников ИК. Неважно, кто уничтожил часть колонии, важно то, что необходимо работать так, чтобы не допускать подобного. Как следствие, мы видим и жестокое обращение с заключенными на видео в интернете, и их рассказы о пытках. У нас в архиве есть обращение 2018 года от одного из них — о том, что его избили оперативные сотрудники. Значит, признаки превышения полномочий были всегда. Люди уже лишены свободы и ограничены в правах на предусмотренных законом основаниях, но их незаконно унижают избиениями, насилием.

Другой версией случившегося мы рассматриваем тот факт, что промзона ИК-15 застрахована на большую денежную сумму. Тот факт, что пожарных не пускали на территорию колонии около 6-8 часов, а осужденные говорят о том, что промзону подожгли сотрудники, вызывает мысль о том, что возгорание могло быть преднамеренным. Если это так, и вину в пожаре возложат на осужденных, то учреждение получит страховую выплату в сотни миллионов рублей. Я не утверждаю, что это так, но подобную версию также следует рассматривать».

Пожар в колонии ИК-15. Видео на странице Павла Глущенко в Facebook


Что происходило в колонии после бунта?

В колонию после случившегося пустили только Олега Антипенко, председателя Общественной наблюдательной комиссии Иркутской области. На своей странице в Facebook он сообщил, что те, кто принял участие в бунте, развезены по СИЗО Иркутска, другие заключенные остаются в ИК-15, но не идут на контакт. Все жилые помещения в хорошем состоянии, но промышленная зона выглядит «как на войне». При разборе завалов было найдено тело одного погибшего.

Святослав Хроменков, председатель НКО «Сибирь без пыток»:

«После бунта часть заключенных вывезли из ИК-15 в СИЗО-1 и СИЗО-6 Иркутска, где работают оба сына начальника ИК-15 Верещака. Также мы знаем, что 14 апреля в больницу при ИК-6 в Иркутске привезли 9 человек после бунта с телесными повреждениями в тяжелом состоянии. Один из них — с компрессионным переломом позвоночника, говорят, что уже не жилец.

Ни адвокаты, ни члены ОНК, попасть к заключенным сейчас не могут. Нам представляют постановление главного санитарного врача ФСИН России о запрете допуска по причине пандемии коронавируса. Мы подготовили и отправили заявление в Европейский суд по правам человека с просьбой пустить правозащитников и адвокатов, но доказать сам факт того, что нас не пускают — практически невозможно. На подъезде к ИК-15 стоит кордон с силовиками и всех «разворачивает», а потому подать официальное заявление невозможно.

Также мы составили заявление и список заключенных, чьи судьбы неизвестны, и будем направлять его в Совет по правам человека при Президенте РФ, Президенту РФ, председателю СК России и директору ФСИН России. Хотелось бы предотвратить дальнейшее насилие по отношению к заключенным. Но мы знаем, что после бунтов тех, кого увозят в СИЗО, там пытают, бьют и насилуют. Уже поступают звонки от родственников о том, что к их родным применяют физическое насилие».

Алексей Федяров, глава юридического департамента фонда «Русь сидящая»:

«Эти волнения, с большой долей вероятности, вызваны непрофессиональными действиями сотрудников. Поэтому было решено обратиться к специальным докладчикам ООН. Мы имеем огромный опыт работы с российскими властями и видим по официальным пресс-релизам, что они делают всё, чтобы рассмотреть ситуацию однобоко и показать, что виноваты только лишь осужденные, которые вдруг начали поднимать бунт. Мы понимаем, что СК, прокуратура и власти будут всячески скрывать причины произошедшего, поэтому мы обращаемся в ООН — чтобы они запросили сведения по бунту».


Где сейчас заключенные? Говорят их родственники

Галина, супруга заключенного в ИК-15: «Последний раз муж позвонил мне с таксофона, успел сказать, что происходит какая-то проверка, и связь оборвалась. С тех пор связи нет, и я не знаю, где он находится. Он был в бараке, где произошел бунт. Сейчас звоню по несколько раз на горячую линию, там говорят, что ничего сказать сразу не могут, обращений много. Такое же отсутствие информации в СИЗО-1. В ИК-15 трубку просто не берут. Я дозвонилась во ФСИН России, там сказали, что о ситуации знают, но никакую информацию разглашать не могут. А когда я сообщила, что планирую разместить этот разговор в соцсетях, пригрозили уголовной ответственностью. Непонятно даже, за что. Я не уверена, что мой муж жив. Я знаю, что такое СИЗО-1, и если его увезли туда, не знаю, что и думать. Там людей просто забивают».

Ирина, мать заключенного в ИК-15: «С сыном до бунта я созванивалась почти каждый день. 9 апреля он позвонил мне и сказал, что “пацаны встали”, и если они останутся в колонии, то их всех убьют. Я даже сейчас думаю, что, возможно, тогда они и пошли поджигать промзону, чтобы не остаться в этой колонии, чтобы их увезли куда-то. 10 апреля он позвонил и сказал: «Мама, мы все на улице, у нас повсюду горит, мам, если мы тут останемся, нас всех опустят. В нас стреляют, на нас натравили собак. Люблю тебя, целую». Я через телефон слышала треск, как когда в костре горят дрова. С тех пор о сыне я не знаю ничего. 13 апреля, в понедельник, дозвонилась в дежурную часть ИК-15, там сказали, что если бы сын был мертв, то уже сообщили бы».

Видео, снятое во время бунта  заключенных избивают с целью подавить волнения. Видео: Гулагу-нет. Youtube.com

Любовь, супруга заключенного в ИК-15: «Последний раз муж связывался со мной вечером в день бунта, сообщил, что они забаррикадировались на промзоне, все полыхает, подбирается ОМОН. Сейчас я не знаю ничего о его местонахождении, о физическом состоянии. Администрация колонии никакой информации не дает, ходят слухи, что заключенных с промзоны развезли в СИЗО-1 и СИЗО-6 Иркутска для того, чтобы “повесить” на них статьи, выбить показания и наказать. Я знаю, что мой муж не был зачинщиком, но он работал на промзоне и мог оказаться в “массовке”, если все побежали баррикадироваться, то куда ему деваться – голову под ОМОН подставлять?».

Марина, дочь заключенного в ИК-15: «Мой отец вышел на связь после бунта, я слышала по голосу, что он плохо себя чувствует, но поговорить не смогла — он кратко ответил, что жив и здоров, обещал перезвонить через пару дней. Этот текст проговаривают все, кто звонит сейчас родственникам, мы же на связи. Было даже слышно, как рядом с заключенным в этот момент находится другой человек. Наверняка это делают для того, чтобы родственники успокоились, и тема утихла.

О бунте я узнала случайно в инстаграме. Затем увидела видео. Зная от бабушки, которая работала в колониях, что там происходит, почувствовала приступ паники. Я знаю, что заключенных могут забить до смерти, и что везде есть камеры для пыток. Несколько дней мы оставались в неведении, и когда отец позвонил, даже не смогли узнать, где он. Знаю только, что его нет в СИЗО-1, многие говорят, что заключенных увезли туда, но я приезжала и узнавала — там отца нет».


Было ли в ИК-15 все хорошо до бунта? Говорят родственники заключенных

Любовь, супруга заключенного в ИК-15: «В колонии всегда царствовали свои порядки. Элементарные средства гигиены заключенным выдали только тогда, когда началась пандемия коронавируса. Мужчины ходят в одних и тех же костюмах, сами их перешивают, латают дыры, обувь сами себе шьют. Новый костюм можно только купить — он есть в продаже в магазине колонии. Там чего только нет в продаже: и трусы (которые им вообще-то должны выдавать), и костюмы, и продукты по невероятно высоким ценам. ИК-15 — это бизнес. Заключенным запрещено привозить практически всё из продуктов, зато мясо, яйца, котлеты, пельмени, колбасу можно купить в магазине колонии, из промзоны. Помимо официального магазина есть еще «подпольный», у свиданщицы под прилавком. Здесь нет прейскуранта на продукты и списка, сотрудница ИК просто вытаскивает или приносит необходимое из колонии.

Скриншот переписки в группе родственников заключённых о последствиях жалоб в ИК-15

Однажды я стала очевидцем того, как женщина привезла супругу в колонию медицинские препараты — у него хроническое заболевание. Медсестры ИК возмутились и не хотели их пропускать, несмотря на то, что в колонии нет нужных лекарств. Из-за конфликта мужа, который шел на свидание к супруге, развернули и отправили в изолятор. Позже я узнала, что в изоляторе его избили и попросили объяснить жене, как “правильно” разговаривать с сотрудниками колонии.

Жаловаться в ИК-15 нельзя. Если писать жалобу от своего имени, то она из колонии “не выйдет”, поэтому заключенные просят писать жалобы своих родственников. Но все запуганы – и заключенные, и их семьи, ведь если пожалуешься, то попадет “под горячую руку” родной человек. Легко могут посадить в изолятор с возможностью самому выбрать, за что туда попадешь — по “прейскуранту” с видами нарушения.

Муж рассказывал, как легко в колонии добавляют несколько лет заключения: когда один из заключенных “разбушевался” и перевернул всё в своей камере, то нашелся сотрудник колонии с уже перебинтованной рукой. И нарушившему режим добавили 6 лет — якобы за нанесение этих повреждений. Поэтому все молчат».

Ирина, мать заключенного в ИК-15: «Сын жаловался, что их избивают, но не говорил мне, за что, или какие травмы получил — боялся расстраивать. Рассказывал, что нужно уметь правильно отвечать сотрудникам, иначе изобьют. А когда я приезжала на свидание в марте, то поразилась, насколько внешне всё в колонии было красиво. Но настолько у ребят накипело, что они пошли на крайние меры. Сын говорил, что это начальник Верещак что хочет, то и делает — заключенные для него бесплатная рабочая сила».

Марина, дочь заключенного в ИК-15: «Отцу в колонии оставался месяц, и внезапно такое произошло. Он никогда не жаловался на избиения или проблемы, по медицинским показаниям его всегда вовремя возили на обследования и процедуры. Но когда он еще мог работать, было понятно, что заключенные — золотая жила для начальства. У ИК-15 есть свой интернет-магазин кованых и деревянных изделий. Об этом рассказывают в магазине колонии, предлагают подписаться и заказать что-то через самого начальника колонии Верещака. И, в то время как зарплата у папы составляла 267 рублей в месяц, в интернет-магазине изделия продавали по достаточно высоким ценам. Однажды папа попросил перевести ему 300 рублей, этих денег ему хватило на два беляша».

Инстаграм интернет-магазина ИК-15, где продаются изделия, сделанные заключенными

Галина, супруга заключенного в ИК-15: «Однажды я ездила на свидание, и меня серьезно обсчитали в магазине колонии. После свидания я написала жалобу начальнику колонии Верещаку, после этого моего мужа вызвали на обыск, подкинули запрещенку и закрыли на 9 месяцев в изоляторе. В ИК-15 свои правила».


Что известно на момент публикации материала

15 апреля многие родственники заключенных всё еще не знают, где и в каком состоянии находятся их родные. Также они подали уведомление о проведении митинга 19 апреля у СИЗО-1 в Иркутске (куда перевели участников бунта) — против расправы над осужденными ИК-15. По официальным данным, в результате бунта погиб один человек. По информации Святослава Хроменкова, председателя НКО «Сибирь без пыток», еще один человек находится в больнице с переломом позвоночника. Суд ЕСПЧ удовлетворил правило 39 и обязал российские власти допустить правозащитников к подзащитному до конца апреля, а также сообщить о местонахождении и состоянии здоровья.

«Верблюд в огне» продолжит общение с родственниками заключенных и правозащитниками, чтобы рассказать вам о судьбе участников бунта. Если вы или ваши знакомые знаете что-то о произошедшем в ИК-15, напишите нам на editorial@verbludvogne.ru.

Комментариев 0

Загрузка...

Еда 30.04.2021 21:45

Интерактивная карта. Где есть и пить в Иркутске по версии «Верблюда»

Верблюд в огне

Автор Верблюд в огне

0 Читать комментарии

В начале апреля мы вместе с En+ Group запустили проект «Лучшее в Иркутске»: собрали жюри из экспертов в ресторанной индустрии и попросили их выбрать самые яркие и качественные гастропроекты в Иркутске. Рассказываем и показываем на карте, что у нас получилось.


При поддержке En+ Group

Коротко о том, что и зачем мы сделали

В Иркутске каждый год становится все больше заведений: кафе, баров и ресторанов. Но до сих пор в городе не было хорошей рекомендательной системы — непонятно, куда идти и что посоветовать гостям из других городов. Мы решили исправить ситуацию.

Мы составили лонг-лист из 70 проектов, а затем попросили жюри оценить их по шести критериям — концепция, интерьер и атмосфера, сервис, маркетинг, команда, еда и/или напитки (подробно о них, членах жюри и самом проекте можно прочитать здесь). В конце мы отобрали 44 классных заведения, набравших больше всего баллов.


Классные заведения — это какие?

Это места, в которых хорошо без преувеличения примерно все. Интерьер должен быть продуманным, стильным и работающим на идею кафе, маркетинг — понятным, дружелюбным и эффективным, еда и напитки — очевидно, безумно вкусными, а концепция — интересной, небанальной, отличающей место от того, что представляют собой большинство российских заведений.

Поэтому в наш рейтинг не попали многие кафе и рестораны, которые давно работают в Иркутске, — кто-то вяло вел соцсети, другие давно перестали работать над кухней или ничего не рассказывали о команде. Надеемся, что со временем это изменится.


А как их найти?

По нашей карте (прокрутите чуть ниже) и на отдельной страничке «Лучшее в Иркутске», которую мы запустим в мае. А еще проекты, которые получили высокую оценку, можно узнать по яркой наклейке на дверях, с надписью «Лучшее в Иркутске».

Рекомендательная система будет обновляться — наша редакция будет следить за новыми проектами и добавлять их на карту, а всё, что закроется, оттуда сразу исчезнет.


А теперь — карта

Перед вами карта Иркутска, на которой расположены лучшие заведения по версии «Верблюда». Все места мы поделили на 4 категории — кафе, рестораны, бары и кофейни. У каждого заведения есть своя карточка, которая открывается по клику на иконку, — в ней вы найдете краткое описание и контакты.

И кое-что еще: мы не стали наносить на карту все заведения сетей, попавших в наш рейтинг, а выбрали только одно-два лучших места. Например, у Cake Home 12 точек в Иркутске, но на карте вы найдете только локацию на 3 июля. Это сделано для того, чтобы на ней было проще ориентироваться. На наше мнение о других филиалах сети это не влияет — вы найдете нашу фирменную наклейку во всех Cake Home.

И пара слов от жюри

Иван Вильчинский

программный директор радио MCM, член жюри проекта «Лучшее в Иркутске»

С моей точки зрения, любые премии и рейтинги, которые поощряют лучших, являются стимулом для развития. Это как топливо. Заведения могут получить обратную связь и убедиться в том, что они всё делают правильно — или нет.

Оценка — дело всегда очень сложное: ты берешь на себя ответственность. При этом оценка всегда субъективна. Ты же не суперфуди, ты любитель — есть определенные вкусовые пристрастия, которые уже сложились. Особенно сложным для меня в проекте оказался критерий «маркетинг», потому что он у заведений может идти через блогеров, через какие-то другие каналы. А для меня маркетинг — это качество еды. Это что вкусного я хочу здесь съесть вновь. Поэтому отделять маркетинг от еды мне было очень сложно.

В Иркутске не так много заведений, в которые мне хотелось бы возвращаться. Но перспективы есть. У меня есть ощущение, что рано или поздно мы получим актуальные заведения. По индустрии очень сильно ударила пандемия — сейчас всё, что касается индустрии гостеприимства, находится в состоянии I will survive.


Лера Трошина

Соосновательница The Library Bar, член жюри проекта «Лучшее в Иркутске»

Подобные проекты, безусловно, важны: они дают встряску и мотивацию заведениям. Другой вопрос — насколько премии и рейтинги адекватны. Судить должны люди-профессионалы, подкованные в плане современной гастрономии.

Есть одна мною любимая фраза: «Народу много, людей мало». Она шикарно подходит к состоянию индустрии гостеприимства в Иркутске. Концептуальные достойные заведения можно пересчитать по пальцам одной руки. В основном же в городе — места для набития желудка с плохим сервисом, отсутствием идеи, внутреннего наполнения. Иркутску просто не хватает хорошего продукта.


En+ Group — энерго-металлургическая компания, объединяющая крупнейшие гидростанции Сибири и алюминиевые заводы, и мировой лидер по производству низкоуглеродного алюминия. Холдинг активно участвует в социальной жизни регионов, где живут его сотрудники, — строит медицинские центры, парки отдыха, детские спортивные и культурные объекты, реализует образовательные программы и развивает волонтерское движение, помогая сохранять уникальность Байкала.

Ничего не нашлось

Попробуйте как-нибудь по-другому