• Пробки 0
  • Погода
  • В Иркутске и Ангарске проходят пикеты за отставку Сергея ЛевченкоЛевченко
  • Якутского шамана, который шел «изгонять Путина», задержала полицияполиция
  • Эксперт предсказал рост смертности россиян от онкологических заболеванийзаболеваний
  • Минтруд назвал самые высокооплачиваемые должности в РоссииРоссии
  • Оскорбившая жителей Тулуна глава пресс-службы Левченко уволилась по собственному желаниюжеланию

Тренды 09.07.2019 15:30

«Я представила, что режу себя»: иркутские вегетарианцы — о том, как они отказались от мяса и как на это реагируют окружающие

Екатерина Балагурова

Екатерина Балагурова

0Комментариев

«Я представила, что режу себя»: иркутские вегетарианцы — о том, как они отказались от мяса и как на это реагируют окружающие

Почти 40% россиян считают вегетарианство вредным для здоровья. Если верить социологическим опросам, то всего 2% россиян не употребляют животную пищу. «Верблюд» расспросил иркутских вегетарианцев, как относятся окружающие к их образу жизни, что изменилось в их самочувствии после отказа от мяса и насколько трудно подобрать подходящий рацион в Сибири.


«Мама хотела отвести меня к психологу»

Елизавета Лыкова

Я перешла на вегетарианскую пищу по этическим соображениям. В 16 лет меня зацепила волна вирусных видео во «Вконтакте» со сдиранием шкуры с животных. А чуть позже я увидела в журнале Esquire фоторепортаж с частной фермы. Первый кадр — мужчина с ружьем и собака рядом, следующий — свинья в загоне, третий — собака пьет кровь прямо из трупа этой свиньи, только что убитой человеком пулей в лоб. Это было дико. По иронии судьбы, в тот день мама приготовила свинину на ужин. Я отказалась есть и обошлась тушеной капустой. Еще через какое-то время домашние попросили меня приготовить курицу. Я отказалась, потому что мысленно сравнила волокна мяса курицы со своими. Представила, что придется резать человека, — возможно, себя.

Окончательный переломный момент — 11 августа 2011 года. Мы были на даче, на дне рождения моей подруги. Садимся за стол, и дедушка говорит: «Специально для тебя вчера молоденького барашка зарубил своими руками». После этого я совсем отказалась от мяса.

Первое время было очень сложно морально. Физически я отказалась от мяса очень легко — мне без него прекрасно. Не было никакой тяги и желания съесть что-то мясное. А вот мама хотела отвести меня к психологу, для нее это было потрясением. Она до сих пор этому удивляется. В моей семье все любят мясо, у родителей есть домашние куры. Это меня не злит: хотят они есть мясо — пусть едят, хотя бы не напичканное антибиотиками.

Сначала я очень рьяно призывала всех перестать есть мясо. Я профессионально занимаюсь танцами, и мы часто ездим на соревнования по железной дороге. Ребята ели лапшу и бутерброды с колбасой, а я говорила: «Вы все едите падаль. Она у вас не переваривается и гниет внутри». Это продолжалось примерно год после того, как я перешла на вегетарианское питание. Сейчас мне смешно это вспомнить. Потом я вообще перестала кого-либо к чему-то призывать. Теперь то, что я не ем мясо, — мое личное дело. Я не ем животное и птичье мясо уже 8 лет. В моем рационе изредка бывают рыба и домашние яйца. Молочные продукты я не употребляю, но ем хлебобулочные изделия. Окружающие часто в шоке от моих предпочтений. Всегда слышу вопросы: «Почему? Как долго?»

Мой молодой человек ел мясо до 2016 года. Говорит, что он для этого внутренне созрел: думал 8 лет и пришел к такому решению. Сейчас мы едим практически одни крупы. Мы довольно часто ходим в общепит. И всегда находим что-то подходящее для себя, даже если это просто картошка фри. Чаще всего в кафе есть рис, овощные салаты, пирожные. Просто нужно быть внимательным к меню. Самое сложное для меня в любом кафе — это супы-пюре. Я очень люблю это блюдо, но иногда его готовят на курином бульоне. Приходится каждый раз выведывать про бульон у официантов. И почти никто из них не знает ответа, все идут спрашивать у повара.

Обычно я не захожу в кафе типа «Мясная лавка» или в бургерные. Я спрашивала несколько раз: они отказываются делать мне бургер без мясной котлеты. А если и соглашаются, то за те же 450 рублей, как стоит мясной. Зато когда сеть шаурмичных «Закусити» только начинала заполонять город, я дерзнула и попросила шаурму без мяса. Повар приготовил мне «неправильную» шаурму, опять же, по цене мясной. Получилось очень вкусно, я стала ходить туда регулярно. Через месяц в меню появилась овощная шаурма по сниженной цене — это было очень приятно.

На первом этапе моего вегетарианства было сложно с продуктами, потому что я только познавала новые крупы и бобовые — нут, маш. В 2013 году в Иркутске они мало где продавались. Я находила продукты в ларьках у иностранцев и в очень дорогих магазинах. В Иркутске было два обычных магазина «здоровых продуктов», но потом их стало гораздо больше. Сейчас все продукты доступны в обычных супермаркетах, на рынках, есть много магазинов для вегетарианцев. Мы покупаем в основном крупы и консервы. Едим продукты с родительского огорода — картошку, капусту, соленья.

Когда я отказалась от мяса, я не думала о правильном соотношении белков, жиров и углеводов. Чуть позже, в 2013 году, я начала заниматься изучением своего тела, записалась на дистанционный курс «школы идеального тела «SEKTA», многие из кураторов которой вегетарианцы. Они создали книгу рецептов здоровых блюд, там было очень много полезных и важных альтернатив животного белка. Я изучала составы, процентные соотношения белков, жиров и углеводов в продуктах. Мой белок -— это рыба, яйца, бобовые, пророщенные пшеница, полба. Сейчас я не зацикливаюсь на том, чем заменять мясо. Я просто ем все, чем наедаюсь. Пища для меня — это топливо, я не возвожу ее в культ. Мой рацион — это макароны, гречка, рис, вареный горох, яйца, рыба, овощи, сладости (печенья, конфеты).

Я уже не помню, как чувствовала себя, когда ела мясо. Сейчас внутри меня постоянно необыкновенная легкость. Я чувствую свое тело, ему хорошо. Я часто болею и у меня очень слабые зубы, но так было всегда. Анализы крови, чтобы узнать, как мой организм реагирует на вегетарианство, я не сдаю. Поскольку я не ем мясо из этических соображений, я стараюсь руководствоваться этикой и в других сферах жизни. Стараюсь не носить кожу и мех, но я ужасно мерзну зимой. Пришлось купить унты. В магазине я спросила, сколько оленей потребовалось, чтобы сшить эти унты. Мне ответили, два.

Я знаю женщину, которая 15 лет не ела мясо, а потом врачи ей сказали, что без него она не сможет жить, и она снова стала есть. Я много думала об этом. Когда мне было всего 16 лет, мама тайком подмешала в пирожки с картошкой немного фарша. Потом мне было ужасно плохо, меня тошнило. Я поняла, что мой организм отторгает мясо. Не могу даже представить, что могло бы меня заставить снова есть мясо.

Что нужно учесть перед тем, как стать вегетарианцем


Ольга Поменчук

диетолог, фитнес-тренер:

Если человек принимает решение быть вегетарианцем, он должен внимательно проштудировать информацию о питании, потому что можно навсегда подорвать свое здоровье. К вегетарианскому питанию много требований: нужно употреблять в пищу злаки, бобовые, овощи, фрукты, орехи, семечки, масла, водоросли, специи, пряности. Хотя бы раз в год вегетарианцу, как и любому другому человеку, обязательно нужно сдавать кровь, чтобы держать на контроле правильное соотношение всех микроэлементов. Многие медицинские центры и лаборатории предлагают целый пакет для вегетарианцев, где уже прописаны все показатели крови, которые необходимо исследовать.


«В иркутских кафе очень мало вегетарианских блюд»

Анастасия Макарова

К вегетарианству за меня пришла мама. Она много лет до беременности и во время нее была вегетарианкой. Меня тоже мясом не кормили. А через 4 года мама забеременела моим братом. И её организм в связи с этим вдруг очень запросил мяса. Мама понемногу начала его есть. Когда брат родился, это продолжалось: мама во время грудного вскармливания хотела мяса постоянно. Когда начали прикорм, брат отворачивался от еды без мяса. Так мы в семье начали иногда (1-2 раза в неделю) есть мясо, но никогда не перемешивали его с тяжелой пищей. У нас никогда не было картошки с мясом или пельменей, просто появилось мясо как отдельное блюдо.

В 2010 году я прошла курсы «Искусство жизни» — дыхательные практики, философия, йога, — где преподавали в основном индусы. Условием для прохождения курсов была строгая диета: нельзя было есть мясо, яйца, рыбу, а также употреблять алкоголь и курить. Последние 2 пункта никогда не были в моих привычках, а от остального я отказалась очень легко. Не было никакой ломки и желания съесть хотя бы кусочек, потому что я и до этого не испытывала наслаждения, когда ела мясо.

После курса я была в настоящей эйфории. Мне стало внутренне очень легко — я почувствовала, что мой организм очистился. Я не стала сразу вегетарианкой, но ела мясо и рыбу очень редко: раз в полгода могла себе позволить съесть кусок шашлыка на Ольхоне или попробовать омуля в Листвянке. Но постепенно отказалась от них совсем. До того как я перешла на такую диету, у меня были постоянные проблемы с животом после любой тяжелой, жирной пищи. Меня часто тошнило. В больнице мне диагностировали начинающийся гастрит. Через 2 месяца после начала вегетарианства у меня ушли все эти проблемы.

Сейчас я активно занимаюсь экологией — я соучредитель благотворительного фонда. Я сортирую мусор. У меня есть 2 пары кожаной обуви, одну их них я ношу уже 8 лет. Мне кажется, так я наношу меньший урон природе, чем если буду раз в сезон покупать кожзам, который быстро выходит из строя. И меня очень волнует вопрос экоследа. Например, мы едим авокадо, кокосовое молоко, орехи. Все это полезно для здоровья, но не для природы. Чтобы доставить эти продукты в Сибирь, нужно несколько тонн самолетного топлива. Купить местную курицу гораздо более экологично, чем купить бразильский кешью или заказать семена чиа из Южной Америки. Меня очень волнует эта дилемма.

В семье к моему вегетарианству относятся прекрасно. Мама сейчас отказалась от мяса. Папа был вегетарианцем раньше, относится с пониманием. Муж — тоже вегетарианец, как и многие из наших друзей. Окружающие давно привыкли, нет критики. Только один человек, моя бабушка, до сих пор надеется накормить меня мясом. Обычно я говорю людям, что отказываюсь от мяса в пользу здоровья, и тогда встречаю лояльную реакцию. На самом деле для меня важна и этика: когда я вижу свинину или говядину, сразу представляю себе бычка, который лижет мне руки. И все, я не могу даже смотреть на мясо. Я ко всем людям отношусь хорошо: неважно, едят ли они мясо. Я никого специально не призываю стать вегетарианцем, но советую тем, у кого проблемы со здоровьем, попробовать пожить без мяса 10 дней, посмотреть. Без мяса у всех намного больше сил и энергии.

В иркутских кафе очень мало еды без мяса. Есть всего 3 вегетарианских кафе на весь город. Если ты еще и не ешь молочку и яйца, то в кафе можно не найти ни одного подходящего блюда. Та же самая проблема возникает, если идешь на праздник или на свадьбу. Обычно нам за большим столом подходит только овощная нарезка.

Вегетарианство — это забота о природе не только в плане сохранения жизни животных. Это просто выгодно: одним килограммом семян пшеницы можно накормить 10 человек, а одним килограммом курицы — 2-3. С другой стороны, мне трудно найти для себя продукты, и они очень дорогие. Постепенно я заменила коровье молоко на кокосовое, овсяное или соевое. Для сравнения: 1 литр хорошего, деревенского коровьего молока стоит 100 рублей, обычное заводское в пакете — 50-60 рублей. А самое дешевое овсяное молоко — 130 рублей за литр, кокосовое — 360 рублей. Есть специализированные вегетарианские магазины, но их мало. Сейчас я в декрете, и ездить далеко неудобно. Приходится довольствоваться тем, что есть в обычных супермаркетах. Радует, что даже в «Слате» начали появляться отделы для вегетарианцев: есть даже вегетарианская колбаса, каши, крупы, молоко овсяное, соевое. У меня в рационе много бобовых: чечевица, маш, нут. Много зелени, тофу, суперфуды, кунжут, семечки, нерафинированные масла: льняное, горчичное, сафлоровое, оливковое, кунжутное. Раньше ела орехи.

Год назад я родила дочь. Когда я была беременна, не ела мясо. Ела молочные продукты и иногда (раза 3 за беременность) могла позволить себе рыбу. Уже в роддоме начались осложнения с прививками и аллергия. Полгода после рождения дочери я жила привычным рационом: не ела никакие животные продукты, кроме молочных. После третьей прививки у ребенка начались сильные осложнения, появился атопический дерматит. Врачи сказали, что не справляется печень, и выписали мне диету. Исключили бананы, помидоры, молочку, орехи, бобовые, баклажаны — 80% моего рациона. Я сидела на одних кашах, яблоках и тофу. Есть хотелось постоянно, нужно было кормить ребенка, но молока становилось все меньше. Прикорм дочь почти не брала. Я решила пойти на крайние меры — ела курицу. Сразу почувствовала себя лучше.

Постепенно здоровье ребенка налаживается. Мы с мужем планируем дать дочери попробовать мясо в будущем. Я пробовала покормить ее курицей — она отказалась, чему я очень рада. Если ей понравится мясо, я буду его готовить. Понимаю, что ребенку нужны микроэлементы. Но если не захочет, заставлять мы не будем. Пока мы стоим в очереди в обычный сад, потом будем обращать внимание на рацион, — в садах, на наш взгляд, очень плохое питание. Там дают, например, котлеты с макаронами, чего ни в коем случае делать нельзя. Если и давать мясо, то отдельным приемом пищи. У нас есть друзья–веганы, их дети ходят в Вальдорфский детский сад. Там есть специальное меню. Если наша дочь не станет есть мясо, наверное, отдадим ее туда. А я, конечно, не буду есть курицу, когда закончу лактацию. Сейчас уже ем её раз в месяц.

В больницы я не хожу и анализы не сдаю — не люблю наши медучреждения. Когда пришла вставать на учет по беременности, просто не сказала, что не ем мясо. Если бы сказала, что я вегетарианка, меня бы замучили анализами и постоянно «промывали бы мне мозг». У меня низкий гемоглобин. Но так было всю жизнь, и это нисколько мне не мешает. Я чувствую себя прекрасно.

Чем может быть вреден отказ от мяса для детей


Екатерина Кирюхина

педиатр

Вегетарианство и здоровье — несовместимые понятия. Когда родители решают за ребенка, что ему не нужно есть мясо, они просто не учитывают интересы ребенка. Исключая мясо, организм не получает белок. Это прекрасно знают все. Особенно вегетарианцы. Они получают много информации, но видят в ней только то, что хотят видеть. Вегетарианцы не заходят на профессиональные сайты, где есть научные медицинские статьи, доказывающие вред такого образа жизни. Не читают форумы, на которых бывшие вегетарианцы рассказывают, как попрощались со своим здоровьем.

Вегетарианство — это всегда нарушение в работе щитовидной железы. А именно она имеет огромное значение, поддерживая организм матери на протяжении всей беременности (а затем и лактации). Щитовидка отвечает за формирование плода на ранних стадиях, поэтому мы рекомендуем употреблять йод всю беременность и лактацию. Те, кто планирует беременность, начинают пить препараты йода заранее. Только вот одними препаратами ситуацию не исправить. Если щитовидка страдает, то постепенно начинаются нарушения работы и других систем и органов. Нарушается баланс гормонов, витаминов и микроэлементов.

Кроме того, именно из мясного белка в организме человека вырабатывается коллаген. Он является строителем мышечной ткани, стенок сосудов. Этот элемент необходим в формировании каждого органа. Если мать не ест мясо во время беременности и лактации, от этого страдает и она, и ребенок. В своей практике я встречаюсь с такими женщинами. В 100% случаев у их детей проявляются атопический дерматит и проблемы с кишечником.

Особенно грустно, когда вегетарианством увлекаются подростки. Период полового созревания очень важен для организма. Нагрузка и так огромная, а вегетарианство для здоровья — дополнительный шок. У молодых девушек появляются проблемы с циклом, вплоть до прекращения менструаций. У вегетарианцев часто обнаруживается анемия, головные боли. Подростки это обычно не связывают с вегетарианством, а очень зря.

Нужно понимать: формирование органов и систем происходит до 21 года. До этого возраста шутки с организмом могут обернуться серьезными проблемами. Это проявляется по-разному: у кого-то через год после отказа от мяса, у кого-то через 3, 5 или 10 лет.


«Традиционная медицина априори считает вегетарианцев больными людьми»

Дмитрий Безгинский

Я близок к сыроедению (исключает любую обработанную пищу). С 2013 года я не ем мясо, морепродукты и яйца, но изредка могу выпить молока.

Моему отказу от мяса предшествовала сильная депрессия. Я тогда отказался от общения со всеми друзьями и родными, также от алкоголя и курения. Постепенно все это перешло в новый образ жизни. Тогда я прочитал «Тибетскую книгу мертвых», «Заколдованную жизнь» Елены Блаватской (сборник оккультно-мистических рассказов). Я читал много духовной литературы, и на меня нашло что-то вроде «озарения». Это полностью изменило мою жизнь. От животной пищи отказался очень резко, чтобы быть сильным и здоровым. Было легко, вернуться к старым привычкам вообще не хотелось.

Мое окружение уже привыкло, меня никто не критикует. Новым знакомым я особо не рассказываю о своей диете и никому ничего не навязываю. В кафе я практически не хожу, потому что там мне подходит не больше 15% блюд из меню. Почти везде есть мясо, рыба, яйца, сыр, а я ничего из этого не ем. В настоящем коровьем деревенском молоке вообще содержится морфин, хоть и в маленьких дозах. Поэтому я предпочитаю готовить дома или есть фрукты.

Сейчас в моем рационе в основном одни фрукты, овощи, орехи и сухофрукты. Стараюсь употреблять как можно больше еды в сыром виде. Иногда балую себя более тяжелой пищей: каши, жареные овощи, черный хлеб. Совсем редко могу съесть бутерброд: сыр с маслом, изредка — сладости. Иногда делаю зеленые коктейли, пью свежевыжатые соки и смузи.

У вегетарианцев, как мне кажется, вообще нет проблем с выбором продуктов в магазине, а вот сыроедам гораздо сложнее. Фруктов в Сибири не так много, и многие из них напичканы химией. Белок я заменяю зеленью, в ней много аминокислот. В бобовых много белков. Больше проблем может возникнуть с витаминами Д и В12. В Сибири их не хватает не из-за еды, а из-за недостатка тепла. Витамин В12 мы получаем на солнце и море.

Мое питание положительно влияет на здоровье. Я стал отлично себя чувствовать. У меня очень много энергии, я не болею. Сыроедение позволяет вывести все лишнее из организма, сбросить вес. На вегетарианстве вес так не уходит. Моя настольная книга по питанию — «Основы безслизистой диеты» Арнольда Эрета.

Я никому не навязываю свою идею о питании. Считаю, что не всем подходит вегетарианская диета. Замечаю, что вегетарианцев у нас становится всё больше. Но просто отказ от мяса ничего не даст. Нужно потреблять именно сырые продукты в чистом виде. Я практикую голодание или соковую диету. Последний раз я голодал 12 дней, 4 из них — без воды.

Анализы я не сдаю: живу на внутреннем ощущении. У меня были проблемы с печенью — желтел после 3-4 дней голода, но через несколько таких подходов желтизна исчезла. В больницу я не ходил: слышал, что врачи не могли поставить диагноз в этом случае. Кроме того, почти все наши врачи — мясоеды и часто относятся к вегетарианцем предвзято. Традиционная медицина априори считает вегетарианцев больными людьми. Сейчас меня ничто не заставит съесть мясо. Я вообще считаю, что еда — это наркотик. А энергию можно черпать из других источников.

Вариант вегетарианского завтрака на борту самолета

«Мама никак не могла принять мое решение»

Мария Млявая

В 2009 году я прочитала книгу по йоге, где было много и про вегетарианство, и вдохновилась. Еще я прочитала, что мясо вредно для тех, у кого есть проблемы с сердцем (в основном это мясо с высоким содержанием холестерина — свинина, баранина). Мой отец умер от инфаркта, поэтому во мне сошлись духовные, этические мотивы и вопрос здоровья. И я решила исключить все виды мяса из рациона, но продержалась всего год. Я тогда была еще подростком (17 лет), жила с мамой. Мама никак не могла принять мое решение, доходило до истерик. Мне приходилось есть мясо ради маминого спокойствия. В 2014 году, когда я окончила университет и переехала от мамы, я снова стала вегетарианкой. На этот раз ей пришлось смириться. Перешла легко, потому что никогда особо не любила мясо.

В Иркутске есть вегетарианские кафе: «Фитотерапия», «Гавинда». С продуктами особых проблем нет. Появляется больше вегетарианских магазинов, в супермаркетах специальные отделы для вегетарианцев. На Центральном рынке я покупаю тофу (дешево, 100 рублей за килограмм), в магазине «Экопольза» — орехи. Они дорогие, но очень калорийные, поэтому их нужно немного. Еще мы едим нут. Покупаю специи на развес, люблю копченую паприку — это отличный вкусовой заменитель мяса. Я веган: не ем мясо, рыбу, яйца и молоко. Едим крупы, в них много протеина, льняное и конопляное семя, авокадо, грецкий орех — так я заменяю омега-3, который обычно содержится в рыбе. Получается выгоднее, чем есть мясо.

Когда я только начала практиковать вегетарианство, у меня резко снизился иммунитет из-за недостатка белка — и я взялась за питание основательнее. Стала белок восполнять тофу, нутом, орехами, семенами. Часто, каждые 2-3 часа перекусываю, чтобы восполнять энергию. Сейчас я чувствую себя хорошо. Появилась легкость, ускорился обмен веществ. Я похудела на 4 кг. Уже 5 лет мой вес стабильный. Мне нравится, что животное не убивают ради удовлетворения моих потребностей. Веганский образ жизни влияет на все мировоззрение. Я не ношу мех, иногда покупаю кожаную обувь, потому что она практичнее. Еще я думаю о том, как много воды и корма уходит на одно животное — корову, свинью. Меня очень волнует экология: есть фильм об исследованиях пользы веганства («Что такое здоровье»). Там рассказывается, как веганство помогает диабетикам.

Я никого своим веганством не трогаю. Но часто люди нетактичны и агрессивны по отношению к нам. Если начинают «нападать», я защищаюсь и рассказываю о пользе своего рациона. Но я не пропагандист. Близкие люди привыкли, относятся спокойно. Мой муж тоже веган. В поликлинику я хожу, раз в год сдаю анализы. Анемия у меня была как раз в детстве, когда я ела мясо. Сейчас все хорошо.

Какие бывают типы вегетарианства:


Лактовегетарианство позволяет использовать в пищу молочные продукты.

Ововегетарианство — растительная диета, включающая яйца.

Лактоововегетарианство допускает молоко и яйца.

Веганство — полный отказ от животных продуктов.

Сыроедение подразумевает минимальную термическую обработку растительной пищи для сохранения природных источников витаминов и минеральных веществ.

Сыромоноедение — разновидность сыроедения, позволяющая есть лишь один тип продуктов за раз. Например, завтрак сыромоноеда может состоять из яблок, обед — из тыквы, а ужин — из орехов.

Фруторианство — потребление в пищу плодов, орехов, семян, ягод и овощей, однако не само растение. Если при приготовлении еды пострадал хоть один представитель растительного или животного мира, фруторианец откажется есть такое блюдо.

Макробиотика — построение рациона только на злаковых культурах.


«Все, что нужно лактовегетарианцу, можно найти в обычном супермаркете»

Даниил Маслов

Я лактовегетарианец — не ем мясо, рыбу, но ем молочку и иногда яйца. Не люблю само слово «вегетарианец», это шаблон. Обычно я просто говорю, что не люблю мясо, как некоторые не любят оливки.

Я родился в семье йогов. Папа и мама — вегетарианцы. Но они не ограничивали меня ни в чем, готовили мне мясо, рыбу. Я ел это до 14 лет, потом посмотрел фильм «Земляне», где показывали скотобойню. С тех пор я не ем мясо. То есть сначала вегетарианство было для меня чисто этическим. Потом начал изучать аспект здоровья: у вегетарианцев меньше риски любых онкозаболеваний. И только еще раз укрепился в своем решении. Отказаться от мяса было очень легко. Мне никогда особо не нравился сам вкус мяса. Пельмени я любил за тесто, жареное и печеное — за специи и соль. Само по себе мясо без добавок вообще не имеет какого-то ярко выраженного вкуса, и я просто больше не захотел его есть.

Окружающие первое время относились ко мне настороженно. Сверстники не понимали меня: смеялись, осуждали. Сейчас уже никто ничего не говорит, все выросли. Да и я изменился: в свои 14-15 лет я активно агитировал друзей перейти на мою сторону. Теперь успокоился и просто наслаждаюсь жизнью. Я никого не призываю себя менять. Но все-таки в глубине души надеюсь, что я своим образом жизни показываю, что можно жить иначе. Может, для кого-то это будет примером и сигналом к действию.

С продуктами в Иркутске просто. Я легко могу найти в обычном супермаркете все необходимое. Но я не считаю, что нужно чем-то заменять мясо. Важно просто есть такое количество белка, которое дает тебе силы. Для меня это бобовые, семечки, иногда молоко, творог. Летом ем много зелени, когда много свежих и сырых продуктов, я чувствую себя прекрасно. По моим ощущениям, вегетарианство дает мне энергию. Зимой сил меньше, часто клонит в сон, потому что не хватает чего-то свежего. Я не думаю, что это из-за вегетарианства. Все люди чувствуют себя лучше, когда есть солнце и витамины. Я ориентируюсь на свое самочувствие, но и врачам доверяю. Анализы сдаю каждый год, всё в норме — и не болею я уже третий год. В военкомате у меня категория А1.

Два года назад я понял, что вегетарианство для меня — инструмент, а не образ жизни. И я пользуюсь им исключительно тогда, когда это позволяют обстоятельства. В 2017 году я 2,5 недели участвовал в волонтерской экспедиции на Севере. Там не было выбора, что есть, готовили на всех по-походному: оленина, тушенка, рыба. Это не приносило мне удовольствия, но и никакого отвращения тоже не было. Я ел, чтобы мой организм нормально функционировал. После 6 лет вегетарианства мой организм нормально принял мясо. Меня не тошнило, не было никакой плохой реакции, о которой часто говорят и пишут. Если вновь возникнет ситуация, когда у меня не будет выбора в еде, я без проблем буду есть мясо. В повседневной жизни такого желания у меня нет.

Нашли ошибку в тексте?
Выделите ее и нажмите одновременно
клавиши «Ctrl» и «Enter»

Загрузка...

Комментариев 0

Тренды 01.08.2019 11:13

«Все считают, что с ними это точно не случится. Это не так». Откуда в Иркутске эпидемия ВИЧ и почему в России с ней борются не так, как в остальном мире

Анна Швыркова

Автор Анна Швыркова

0Комментариев

По числу новых случаев ВИЧ-инфекции Россия уступает только двум странам — ЮАР и Нигерии. Эпидемия ВИЧ в стране началась несколько десятилетий назад с наркопотребителей, а теперь распространилась на остальных. По данным Роспотребнадзора, Иркутская область — регион-лидер по распространению ВИЧ, но в областном Центре СПИД это отрицают и винят во всем методику подсчета. «Верблюд в огне» узнал у ВИЧ-положительных иркутян, почему они годами не показываются врачам, откуда возник миф, что ВИЧ в Россию занесли шпионы, а у местных и федеральных экспертов — о ситуации с лекарствами для тех, кто болен.


О чем этот текст


  • В России эпидемия ВИЧ: по официальным данным, больны около 1 млн человек. При этом данные Минздрава и Роспотребнадзора о числе больных расходятся из-за разных методик подсчета.
  • Иркутская область — регион-лидер по распространению ВИЧ. В области больны 1,8% населения и все чаще заражаются экономически активные люди в возрасте от 30 до 50 лет.
  • Иркутская область закупает препараты активнее, чем большинство регионов. Однако из-за политики Минздрава РФ качество препаратов, как и по всей России, не самое лучшее.
  • Заражение ВИЧ инъекционным путем после приема наркотиков — по-прежнему проблема для региона, но передовые методы профилактики ВИЧ среди наркопотребителей в России почти не применяются.
  • Стигматизация ВИЧ-положительных людей остается проблемой для Иркутска. Причина — низкая информированность. Многие не знают, как передается вирус и что прием терапии снижает вирусную нагрузку.


О своем ВИЧ-положительном статусе Алина (по просьбе героев все имена изменены. — Ред.) узнала в 2014 году, когда попала в больницу с сильной простудой и у нее несколько раз взяли кровь. Она подписала согласие на ВИЧ-тест «вообще без задней мысли», а в день выписки медсестра отвела ее в отдельный кабинет и сообщила о положительном результате ВИЧ. Алина в истерике убежала домой, отказываясь верить: она считала ВИЧ болезнью «наркоманов и проституток». Жила благополучно: двое детей, стабильная работа. Ее заразил бывший муж — единственный половой партнер.

Сейчас Алине 35 лет, и ее случай — скорее правило, чем исключение. ВИЧ все чаще заражаются экономически активные люди в возрасте от 30 до 50 лет — в Роспотребнадзоре это называют тенденцией. «Более половины больных, впервые выявленных в 2018 году, заразились при гетеросексуальных контактах (57,5%), доля инфицированных ВИЧ при употреблении наркотиков снизилась до 39%», — сообщало ведомство в апреле. При этом многие до сих пор ничего не знают о вирусе. «Я рассказала родителям, братьям, сестрам. Они не знали, что это такое. Мама сказала, простыла что ли, пойди купи лекарство. Брату 18 лет, старшей сестре — 36. Ведут половую жизнь, но никогда не слышали о ВИЧ», — рассказывает Алина.


«Сарафанным радио среди людей распространялись сумасшедшие теории». Почему Иркутск стал одним из лидером по распространению ВИЧ

По данным Минздрава за 2018 год, 896 075 россиян больны ВИЧ. У Роспотребнадзора другие данные: в ведомстве говорят, что официально больны 1 млн 7 тыс. россиян, а еще 500 тыс., вероятно, не знают о диагнозе. У Минздрава и Роспотребнадзора разные методики подсчета числа ВИЧ-инфицированных — из-за этого ведомства не первый год ведут публичную полемику. Минздрав считает только вставших на учет с паспортом и СНИЛС — именно так люди попадают в регистр. А в статистике Роспотребнадзора учтены все прошедшие тестирование, и это приводит к разнице в несколько сотен тыс. человек.

Эпидемия ВИЧ — проблема для всех регионов России, но Иркутская область — лидер по распространению заболевания. По данным Роспотребнадзора за 2018 год, регион занимает 1 место по этому показателю. ВИЧ в Иркутской области заражены 1,8% жителей, то есть каждый пятидесятый. После публикации статистики федерального ведомства на сайте местного Центра СПИД появился официальный ответ: в учреждении заявили, что на самом деле показатель распространенности — 1195,9 на 100 тыс. населения, то есть не 1,8%, а только 1,2%. Но и в таком случае речь, скорее всего, о генерализированной эпидемии, когда в регионе 1% беременных женщин инфицированы ВИЧ и вирус передается гетеросексуальным путем. То есть эпидемия ВИЧ становится особенно опасной и вирус распространяется вне групп риска.

Руководитель Федерального научно-методического центра по профилактике и борьбе со СПИДом Вадим Покровский объяснил корреспонденту «Верблюда», почему такая ситуация с эпидемией сложилась именно в Иркутске. «Корни ВИЧ-эпидемии в Иркутской области уходят очень глубоко, в 90-е годы. Область одной из последних в России создала у себя систему профилактики и лечения ВИЧ, потому что эту проблему игнорировали власти. А в 90-е процветала наркомания, росло потребление инъекционных наркотиков. На этом фоне повысилась заболеваемость ВИЧ, а сарафанным радио распространялись сумасшедшие теории: якобы вирус специально завозят какие-то иностранцы, шпионы и так далее. Чиновники бездействовали. А потом попытки скрыть свои ошибки и уйти от ответственности привели к эпидемии», — рассказал Покровский.

Не случайно, что ВИЧ-диссидентство в России зародилось именно в Иркутске, вспоминала директор областного СПИД центра Юлия Плотникова (от разговора с «Верблюдом» отказалась). Один из самых известных идеологов ВИЧ-диссидентства в России, ученый-патологоанатом Владимир Агеев — сотрудник Медицинского университета в Иркутске. Агеев не просто отрицает ВИЧ, но и активно выступает в прессе и на телевидении, называя вирус выдумкой и призывая не сдавать тесты.

Как меняется смертность от ВИЧ в Иркутской области

Смертность от ВИЧ в Иркутской области в 2018 году снизилась более чем на 26%, а заболеваемость — на 12,7%, сообщили ТАСС в областном центре по борьбе со СПИДом. По данным, которые публиковал в апреле РБК со ссылкой на региональные службы статистики, смертность от ВИЧ в 2018 году снизилась только на 1%. В Центре СПИД данные назвали некорректными: вероятно, учитывались ВИЧ-положительные иркутяне, умершие от иных причин (инфаркт, ДТП и др.).

Покровский уверен, что в Иркутской области, как и во многих других российских регионах, специально занижены показатели. «Иркутский Центр СПИД пытается занизить показатели, чтобы продемонстрировать свою якобы эффективную работу. Иркутская область специфична. Они — и чиновники, и руководство Центра СПИД — склонны к премудростям: то искать иностранных агентов, то отрицать ВИЧ, то менять статистику», — считает Покровский. По мнению специалиста, в области сосредоточены на лечении ВИЧ-инфицированных, а не на эффективном предотвращении новых случаев заражения. При этом рецепты эффективной профилактики ВИЧ для всех стран одинаковы: заместительная терапия и обмен шприцов для наркопотребителей, доконтактная профилактика (профилактический прием антиретровирусных препаратов), доступная барьерная контрацепция и просвещение всех групп населения.

Иркутский Центр СПИД появился еще в СССР. Сперва больных принимали в трех кабинетах инфекционной больницы без необходимых лекарств и оборудования. Тогда в России мало знали о ВИЧ — людей не тестировали и почти никак не лечили, профилактика не велась. Поэтому в 1991 году в Иркутской области был официально зарегистрирован один случай заражения ВИЧ. В 1998 году было зарегистрировано 23 случая заражения, в 1999 — 3248 случаев.

Здание, в котором работает Центр СПИД сейчас, строили около 20 лет, и области оно обошлось в 380 млн рублей. В 1994 году из-за нехватки финансирования строительство приостановили, в 2008 возобновили, в 2013 году закончили. Сейчас в Центр СПИД обязательно должны обращаться люди с положительными результатами теста или подозревающие у себя ВИЧ. С 2010 года Центр возглавляет Плотникова.

Сколько людей больны ВИЧ в Иркутской области

Сейчас на сайте Центра СПИД сказано: в 2018 году в Иркутской области 3414 человек узнали, что ВИЧ-инфицированы. За год в регионе умерло 952 ВИЧ-инфицированных. По данным на 1 мая 2019 года, всего в регионе живут 29 411 человек с ВИЧ. При этом 17% случаев заражения в 2018 году были связаны с употреблением наркотиков, 81,5% людей заразились половым путем, а в 1,5% случаев ВИЧ передался от матери.

Иллюсстрации: Анастасия Болотникова/«Верблюд в огне»


«Начался этап пассивного самоубийства». Как принимают диагноз ВИЧ-положительные

Один из самых сложных этапов — принять диагноз. До получения положительного результата люди часто ничего не знают о ВИЧ, о том, как течет болезнь и как живут другие ВИЧ-положительные. Алина подумала, что диагноз — ошибка. Чтобы принять диагноз, ей понадобилось почти 5 лет.

— Я в этом кабинете реально сползала по стенки, рыдала, билась в истерике. Мне вообще ни разу не сказали, что от этого не умрешь уже завтра, если будешь лечиться. Что ВИЧ болеют миллионы порядочных, успешных людей и это не позорно».

Инфекционист дал Алине направление в Центр СПИД. «В Центре СПИД врач впервые поговорил со мной как с человеком. Объяснил, что нужно лечиться, тогда я не умру. Рассказал подробнее про болезнь. Дал просто десятки направлений ко всем узким специалистам, чтобы обследовать состояние всего организма. На кровь тоже было несколько направлений. И всё нужно было сдавать в этом жутком здании. Вместе с людьми, которые в очереди в коридоре готовы на тебя наброситься и проглотить. Я пришла домой, сложила всю эту груду бумаг в кастрюлю, благополучно сожгла и забыла, что у меня ВИЧ», — рассказывает она.

Алина не стала лечиться. В командировках она проходила анонимное тестирование на ВИЧ в других городах — результат всегда оказывался положительным. После пятого теста девушка поверила в то, что у нее ВИЧ, но не приняла болезнь. Она замкнулась и перестала общаться с подругами, трижды пыталась покончить с собой, но все же решила жить — хотя бы ради детей. За Алиной целый год ухаживал мужчина, но взаимности не добился, — она боялась отношений, тем более сексуальных. Однажды он зло сказал: «Ты ведешь себя как вичевая», — и ушел. В тот же день девушка поехала к нему и все рассказала. Еще год он уговаривал Алину пойти в Центр СПИД, секс был только в презервативе. Она обратилась к врачу только в октябре 2018 года, когда здоровье резко ухудшилось: неделями держалась температура, не проходил герпес.

В новом Центре СПИД Алину отправили сдавать анализы. К концу дня все кабинеты были закрыты и медсестра попросила Алину прийти завтра на последний анализ. Врач услышала и сказала, что с анализами нужно закончить сейчас: «Ты что, она от нас четыре года бегала. Если сейчас все не возьмем, завтра опять убежит». Там же с Алиной поговорил психолог — ответил на все вопросы, объяснил, что жизнь с ВИЧ может быть полноценной и в Иркутске есть целое сообщество ВИЧ-положительных, которые часто общаются. Алина стала лечиться.

Кирилл (ВИЧ-положительный, 34 года, по его просьбе имя изменено) рассказал «Верблюду» свою историю: о диагнозе узнал в 2010 году — его девушка почувствовала себя плохо, и в больнице у нее обнаружили ВИЧ. Тогда он тоже сдал анализы — оказалось, он инфицирован, а девушка, вероятнее всего, заразилась от него. На этом их отношения закончились.

«Принятие диагноза проходило очень тяжело. Центр СПИД тогда был на улице Конева, в инфекционной больнице, — мрачные, тесные коридоры вгоняли в тоску. Первые годы я даже не наблюдался. Я просто впал в депрессию, и в моей жизни начался этап пассивного самоубийства. Очень много пил и принимал наркотики, — считал, что жизнь кончена и всё равно скоро умру. Продолжал работать, но здоровье слабело: постоянно простывал, не проходил кашель. Диагноз я со временем принял, но стал наркозависимым».

В 2015 году его состояние настолько ухудшилось, что он с помощью родителей попал в реабилитационный центр. Полгода назад наконец-то начал принимать лекарства, а сейчас работает консультантом по наркотической зависимости в государственном реабилитационном центре. У Кирилла на то, чтобы признать диагноз и начать лечиться, ушло 8 лет. «Все считают, что с ними это точно не случится, что это где-то далеко, так и я когда-то думал», — вспоминает он.

Принять диагноз действительно бывает сложно, соглашается медицинский директор фонда СПИД ЦЕНТР, заведующая амбулаторно-поликлиническим отделением Московского областного центра по борьбе со СПИДом Елена Орлова-Морозова. «Почему возникает стигма, боязнь диагноза? Представьте, что человек заболел воспалением легких. Он пришел в больницу, ему поставили диагноз, назначили лечение, возможно, госпитализировали. А в случае с ВИЧ человек слышит, что у него страшный диагноз, который считался смертельным до появления терапии. До того, как человек придет в Центр СПИД, он может искать информацию в интернете и испугаться еще сильнее. Или попасть под влияние ВИЧ-диссидентов и подумать, что врачи его обманули. Люди слышали мифы, никто им не рассказывал про нормальную жизнь с ВИЧ, про то, что продолжительность жизни ВИЧ-положительного человека может быть такой же, как у человека без вируса», — объяснила Орлова-Морозова «Верблюду».

Как сократить риск заражения ВИЧ

ВОЗ рекомендует при каждом сексуальном контакте правильно использовать мужские или женские презервативы, принимать антиретровирусные препараты для доконтактной профилактики (ДКП) и регулярно сдавать тест на ВИЧ. Знание своего статуса поможет начать лечение до появления симптомов, продлить свою жизнь и не допустить передачу ВИЧ другому человеку.

Сдать тест на ВИЧ в Иркутске можно как в платной лаборатории, так и бесплатно и анонимно в Центре СПИД по адресу ул. Спартаковская, 11. Если вы уже знаете о своем положительном ВИЧ-статусе, но не принимаете терапию, срочно обратитесь в Центр СПИД: там вы пройдете обследование, поговорите с врачом, получите схему лечения и препараты. Помните, вы не обязаны рассказывать о своем статусе, — никто, в том числе работодатель, не может этого требовать.


«Пью то, что дают». Как в России лечат ВИЧ-положительных людей и почему Иркутску относительно повезло

ВИЧ-положительные люди, с которыми удалось поговорить «Верблюду в огне», утверждают, что перебоев с лекарствами нет, — все таблетки они получают бесплатно и вовремя. Кирилл рассказал, что препараты работают, но наносят урон организму. Он принимает 6 таблеток в день, и в первые месяцы из-за лекарств болел желудок, если Кирилл принимал их натощак. Сейчас он подстроил питание под прием лекарств и побочных эффектов почти нет. «Я слежу за достижениями в лечении ВИЧ и знаю, что существуют схемы терапии с меньшим вредом для организма. Есть новые, качественные препараты, достаточно 1 таблетки в день, но бесплатно их дают только детям и подросткам. Покупать такую терапию дорого, на месяц это около 27 тыс. рублей. Поэтому пью то, что дают», — говорит он.

Алина принимает терапию с 3 ноября 2018 года. Она быстро поняла, что из-за таблеток чувствует себя хуже. «Назначили таблетки „Симанод“, по 3 таблетки утром, и вечером. Конечно, были страшные побочки. Постоянные проблемы с кишечником, горький привкус во рту. Меня рвало. Я чувствовала себя очень плохо. А через 3 недели перестала справляться печень, я начала желтеть. Было дико стыдно, коллеги спрашивали, здорова ли я (о диагнозе никто из них не знает). Тренер в зале тоже забеспокоился, все начали коситься. Я в панике прибежала в Центр СПИД, говорю, давайте менять схему лечения, мне эти таблетки не идут. Но доктор ни в какую. Говорит, все идет нормально, все по показаниям. Продолжайте принимать», — вспоминает она. Пришлось подключить связи, чтобы Алине разрешили заново сдать анализы и назначили «Калетру». Желтизна ушла, но некоторые побочки остались. Из-за лекарств болит желудок, и теперь она питается «очень аккуратно» — от вредной пищи пришлось отказаться. За полгода Алина похудела на 9 килограммов.

По запросу «перебои лекарств ВИЧ» в поисковых системах можно найти сотни новостей о том, что в том или ином регионе ВИЧ-положительные люди не получили нужных препаратов. Первая ссылка в выдаче — сайт «Перебои.ру» организации «Пациентский контроль», собирающей информацию о проблемах с поставками. В апреле проект «Коалиция по готовности к лечению» представил ежегодный независимый анализ ситуации в России по обеспечению препаратами ВИЧ-инфицированных за 2018 год. Если в 2017 году Минздрав потратил на закупки более 21,3 млрд рублей, то в 2018 — около 20,5 млрд рублей. Авторы документа утверждают, что Минздрав закупил препараты для 384 тыс. пациентов — это очень мало, даже если верить официальным данным о числе больных.

В 2018 году «Пациентский контроль» попросил Госдуму увеличить бюджет на закупку препаратов. «В первую очередь это вопрос финансирования. Даже по официальным данным лекарства получают около 400 тыс. человек. А больны, по тем же официальным данным [Минздрава], почти 900 тыс. человек. То есть около 50% людей не получают лечения. При этом бюджет не увеличивается. Даже если есть заявка от региона с учетом числа больных, ее чаще всего урезают из-за отсутствия денег. Самая дешевая схема лечения на год стоит около 10 тыс. рублей, самая дорогая — примерно 500 тыс. рублей. Большинство пациентов сидят на дешевых схемах, хотя некоторым из них нужны более современные и дорогие препараты, потому что у них выработалась резистентность. Мы давным-давно могли бы остановить эпидемию, если бы на это выделяли достаточно денег и использовали бы современные методы», — объяснил «Верблюду» представитель «Пациентского контроля» Алексей Михайлов.

За закупки лекарств для ВИЧ-инфицированных отвечает в первую очередь Минздрав — с начала 2017 года они производятся централизованно. Регионам ведомство рекомендует самим объявлять закупки и тратить на это деньги из регионального бюджета — подразумевается, что это «страховка», которая позволяет избежать перебоев. Но перебои продолжаются, а сама система закупок лекарств предполагает приобретение самых недорогих препаратов — из-за чего поставщики попросту отказываются участвовать в торгах. Участники рынка предупреждали, что проблема может стать глобальной и поставлять препараты станет некому. Оригинальные препараты от ВИЧ действительно стоят дорого — в их стоимость заложены дорогостоящие исследования, по результатам которых препарат признают эффективным и безопасным. Дешевая альтернатива — так называемые дженерики, то есть копии препаратов. Минздрав утверждает, что дженерики эффективны, но у российских аналогов плохая репутация: среди них попадаются некачественные, а значит, неэффективные или попросту опасные.

Михайлов говорит, что врачи — заложники ситуации. «Они не хотят навредить пациенту, просто они зависят от региональных и федеральных властей. Они вынуждены давать пациентам то, что есть в наличии. Я сталкивался с такими случаями, когда человеку дают лекарства не по схеме или дают неполную схему. Или вообще отправляют на так называемые каникулы — „отдохнуть от препаратов“, — а он просто пропадает. Не ходит к врачам, у него растет вирусная нагрузка, и он передает вирус дальше», — говорит он.

В 2018 году лишь 55 регионов из 85 объявили аукционы на закупку антиретровирусных препаратов. Иркутская область, по данным «Коалиции по готовности к лечению», не только объявила аукцион, но и вошла в десятку регионов, потративших на такие препараты «действительно существенные суммы». Область занимает 8 место в России по этому показателю — общая сумма контрактов за 2018 год составила почти 69,6 млн рублей.


«Нормальной женщине не должен рассказывать о ВИЧ наркоман». Почему наркопотребители — самая уязвимая для ВИЧ группа

Некоторые люди рискуют заразиться ВИЧ больше остальных — речь идет о так называемых ключевых группах, в которых следует вести профилактику особенно активно. Это геи, секс-работники, трансгендерные люди, заключенные и потребители инъекционных наркотиков. Наркополитика государства связана с эпидемией сильнее, чем может показаться на первый взгляд. В США среди заразившихся ВИЧ всего 6% — потребители инъекционных наркотиков, в Европе — 2-3%, а в России — 39%. На самом деле люди, заразившиеся, например, половым путем, нередко заражаются от человека, который получил ВИЧ, употребляя наркотики, поэтому наркопотребление играет огромную роль в развитии эпидемии. Иркутска это касается напрямую: в 90-х регион был наводнен наркотиками, а в 2018 году Иркутская область по количеству изъятых наркотиков занимала 3 место по России и 1 место в Сибирском федеральном округе.

Иван Варенцов, представитель Фонда имени Андрея Рылькова, называет этот путь передачи основным. Пытаться побороть эпидемию ВИЧ, не изменив наркополитику, невозможно, объясняет он: «Проблема наркопотребления была, есть и будет. Нужно решать проблему профилактики ВИЧ среди потребителей инъекционных наркотиков. Такое потребление наркотиков есть везде, просто есть страны, в которых профилактика ведется на государственном уровне. Есть международные рекомендации, их легко найти, — на эти рекомендации страны и должны ориентироваться. А в России такие программы не поддерживаются». Рекомендации, о которых говорит Варенцов, действительно соблюдаются во всех странах, которые преуспели в профилактике ВИЧ. Разработали их Всемирная организация здравоохранения, Управление ООН по наркотикам и преступности (УНП ООН) и ЮНЭЙДС. В странах, которые соблюдают рекомендации, наркопотребители получают заместительную терапию, стерильные иглы и шприцы, консультацию и доступ к медицинскому обслуживанию.

В России ВИЧ-положительные наркопотребители порой просто не приходят лечиться. А если и придут, не факт, что им помогут, — Варенцову известно множество случаев, когда такие пациенты просто не могли получить лечение и сталкивались с грубостью. Сейчас число врачей, которые идут им навстречу, растет, но менять следует в первую очередь отношение к потребителям наркотиков на федеральном уровне. «У нас репрессивная наркополитика и соответствующее отношение в медицинских учреждениях. Эти люди стигматизированы и как потребители наркотиков, и как ВИЧ-положительные, и часто они остаются с этими проблемами один на один», — говорит Варенцов.

По официальным данным, число наркопотребителей в Иркутской области уменьшилось. По мнению президента ассоциации общественных объединений Иркутской области «Матери против наркотиков» Валентины Червиченко, наркомания распространяется «с новой силой», а многих наркопотребителей статистика просто не учитывает. «Уже нет тех зависающих людей, которые употребляли героин когда-то, молодежь перешла на синтетические вещества, которые легко раздобыть через интернет», — объясняла она. Об этом же рассказывал «Верблюду» основатель фонда «СПИД Центр» Антон Красовский. А о том, что в Иркутской области высокий уровень подростковой наркомании, говорят в Генпрокуратуре.


«Нам сказали, что тему ЛГБТ затрагивать нельзя». Почему в Иркутске не ведется профилактика ВИЧ среди ЛГБТ-сообщества

Еще одна уязвимая для ВИЧ-группа — мужчины, практикующие секс с мужчинами. В Иркутске, как и в большинстве других регионов, работа с ЛГБТ-сообществом почти не ведется, рассказал «Верблюду» руководитель иркутского «ЛГБТ-Альянса» Евгений Глебов. Несколько лет назад ему удалось наладить контакт с местным Центром СПИД. Он писал туда обращения, но постоянно получал отказы, после чего решил записаться на прием к руководителю центра Юлии Плотниковой. «Я записался, пришел и рассказал о себе. Юлия Кимовна была очень удивлена, что мне писали отказы на мои письменные запросы, ее это очень возмутило. Потому что бюджет на работу с ЛГБТ-сообществом выделяется. То есть деньги просто лежали на счетах», — вспоминает Глебов. После общения с Плотниковой ему удалось договориться о сотрудничестве с центром и в 2017 году провести несколько совместных мероприятий. В 2018 году сотрудничество постепенно сошло на нет: «За первые 6 месяцев 2019 года не было ни одного звонка от Центра СПИД, ни одного предложения по сотрудничеству».

Глебов рассказывает, что одним из совместных мероприятий должен был стать тренинг по профилактике ВИЧ среди ЛГБТ-сообщества. «Когда мы пришли на тренинг в Центр СПИД, нам сказали, что тему ЛГБТ затрагивать нельзя, потому что такое распоряжение поступило от местного Минздрава и отдела по борьбе с экстремизмом. Неофициальное распоряжение», — говорит он.

Глебов рассказывает, что организовал тестирование для сообщества. В последний раз из 17 экспресс-тестов лишь один показал положительный результат. По договоренности с Плотниковой любой гей, узнав о положительном результате теста на ВИЧ, может прийти в Центр СПИД на консультацию. «В самом Центре СПИД, по-моему, вообще нет специалистов, которые были бы враждебно настроены к ЛГБТ-сообществу. Мы там с негативом не сталкивались», — говорит Глебов.

Профилактикой ВИЧ среди ЛГБТ-сообщества пытается заниматься местное отделение «Красного креста», но, по словам Глебова, не слишком успешно. «Например, должна быть раздача презервативов в клубах, но на самом деле их выдают далеко не каждому, кто хочет взять. Хотя по программе Красного креста их должно быть много. Я не знаю, на что они тратят деньги, я не вижу работы с сообществом», — говорит он. О том, что работа не ведется, «Верблюду» рассказывал и Антон Красовский. В рамках съемок документального проекта «Эпидемия» он приходил в местный ЛГБТ-клуб, с которым сотрудничает «Красный крест». «У них закуплены презервативы на деньги „Красного креста“. Эти презервативы стоят под тумбочкой, то есть их даже не раздают. И такое по всей стране», — говорил Красовский.


«мы посадили болезнь в клетку». Почему ошибочно думать, что ВИЧ — это конец

Еще совсем недавно, в 1996-1997 гг., ожидаемая продолжительность жизни людей в возрасте 20 лет с ВИЧ составляла всего 19 лет, то есть ожидаемый возраст смерти был 39 лет. К 2011 году продолжительность жизни увеличилась почти в 3 раза и составила 53 года, а ожидаемый возраст смерти — 73 года. Сегодня люди с ВИЧ могут жить столько же, сколько и люди без вируса, благодаря терапии, которая стала намного более эффективной и намного менее токсичной. Орлова-Морозова утверждает, что это касается и России: побочные эффекты все еще встречаются, но, в сравнении с нулевыми, качество лекарств выросло в разы. И жизнь ВИЧ-положительного человека действительно может мало чем отличаться от обычной.

Тем не менее от эпидемии никуда не деться. Ситуация с ВИЧ в Иркутске — эхо 90-х, но разбираться с ней приходится сейчас. Рецепты, которые помогают развитым странам бороться с эпидемией и предотвратить новые случаи заражения, давно известны, — о них можно узнать, например, на сайте организации ЮНЭЙДС, координирующей международные меры противодействия вирусу. В ситуации, когда речь идет об эпидемии в таких масштабах, как в России, важно заниматься профилактикой не только в группах риска (хотя в них в первую очередь), но и среди всего населения. Это значит, что в Иркутске, как и в остальных регионах, об угрозе заражения ВИЧ должны знать все. Победить эпидемию, не изменив к ней подход, невозможно: доступные российским пациентам современные препараты работают, но вирус передают те, кто эти препараты не принимает, а зачастую и не знает о своем статусе. В федеральном Минздраве не считают, что заместительная терапия и повсеместное введение уроков полового воспитания в школах помогут, хотя эти меры, в числе прочих, доказали свою эффективность в других странах.

Считается, что современные препараты не позволяют полностью вылечить ВИЧ, хотя известно два случая, когда в результате лечения вирус исчезал из организма человека. Сегодня терапия позволяет снизить вирусную нагрузку до неопределяемой. «Вирусная нагрузка — это количество копий вируса в одном миллилитре крови. Чем она ниже, тем лучше. Цель лечения — сделать вирусную нагрузку неопределяемой. На фоне лечения она может снизиться до менее чем 20 копий в миллилитре. Если схема подобрана правильно, нагрузка становится неопределяемой. И человек с такой нагрузкой вирус не передает даже при половых контактах без презерватива», — объясняет Орлова-Морозова. При таком уровне вирусной нагрузки также невозможно родить ВИЧ-положительного ребенка.

Она проходит обучение на равного консультанта — такие консультанты помогают ВИЧ-положительным людям полноценно жить с вирусом: «Просветительские лекции о необходимости предохранения должны быть в каждой школе, в каждом профессиональном коллективе. Но еще на таких лекциях нужно рассказывать, что такое ВИЧ, как он передается и что люди с ВИЧ — это обычные люди. Их не нужно бояться».

Что происходит с организмом после заражения ВИЧ

Оказавшись в организме, ВИЧ поражает CD4+ Т-лимфоциты — клетки иммунной системы, которые помогают уничтожать вирусы, попавшие в организм. Пытаясь избавиться от ВИЧ, иммунная система активирует эти клетки, в том числе зараженные, помогая вирусу распространиться. Вирусная нагрузка растет, и здоровых клеток остается меньше, часто это сильно сказывается на здоровье. При этом ВИЧ может протекать совершенно бессимптомно и человек может годами не догадываться о своем положительном статусе. Когда количество CD4+ Т-лимфоцитов снижается ниже критического уровня 200 кл/мкл, появляется риск развития СПИДа. При СПИДе организм становится очень уязвимым — он уже не может победить заболевания, с которыми легко справляется здоровый организм. Единственный эффективный способ избежать СПИДа — принимать антиретровирусную терапию после обнаружения ВИЧ, наблюдаться у врача и придерживаться подобранной схемы лечения. Терапия пока не может полностью вылечить ВИЧ, но она не позволяет вирусу размножаться.

Дестигматизация, то есть формирование толерантности к ВИЧ-положительным людям, решает сразу несколько проблем. Во-первых, упрощает жизнь людей, живущих с ВИЧ, во-вторых, меняет отношение общества к проблеме: в странах, где людей постоянно информируют о ВИЧ, они охотнее тестируются, а значит, начинают лечиться и не передают вирус. Исследования показывают, что дестигматизация действительно помогает в борьбе с вирусом. Иркутску, по словам Алины, до этого пока далеко. «У нас в обществе только говорят о толерантности по отношению к ВИЧ-положительным. На самом деле люди даже рядом стоять боятся. Не знают, что через воздух ВИЧ не передается», — говорит она.

Сейчас Кирилл регулярно принимает терапию. Если не считать ежедневного приема таблеток, в его жизни нет ничего необычного, — работа, отдых, спорт. Благодаря терапии вирусная нагрузка у Кирилла стала неопределяемой. У Алины тоже неопределяемая вирусная нагрузка. «Я больше не могу передать вирус. Как говорят в Центре СПИД, мы посадили болезнь в клетку», — говорит она. Осенью она собирается снова выйти замуж — за мужчину, благодаря которому начала принимать терапию, — а затем, под наблюдением врачей, готовиться к зачатию ребенка.