• Предложение: штрафовать за нарушения при отлове животных в Иркутской областиобласти
  • В Иркутской области парень получил условный срок за продажу персональных данныхданных
  • Бывший преподаватель иркутского вуза получил условный срок: он писал студентам дипломыдипломы

Главная > enplusgroup 13.07.2021 13:25

Провода как нервы и шахматы в обед. Каково это — работать на Иркутской ГЭС

Верблюд в огне

Верблюд в огне

0 Читать комментарии
Провода как нервы и шахматы в обед. Каково это — работать на Иркутской ГЭС - Верблюд в огне

Иркутская ГЭС — это огромный механизм, который ежедневно обслуживают сотни людей — механики, инженеры, электрослесари, крановщики и многие другие. Каждый иркутянин хоть раз видел плотину, но мало кто задумывался, какие процессы происходят внутри нее, и еще меньше тех, кто бывал на этом производстве.

Автор «Верблюда в огне» на день сменила профессию и попробовала себя в качестве электрослесаря на плотине. Как выглядит работа на ГЭС, какие задачи выполняют сотрудники ежедневно и как отдыхают — в нашем материале.


Партнерский материал

Первые шаги по ГЭС

Рабочий день большинства сотрудников начинается в 8:00. На проходной меня встречает забавная камера наблюдения в виде панды и охранник, которому я отдаю рюкзак для досмотра (очевидно, за безопасностью здесь следят строго).

Первым делом я направляюсь в административный корпус. Вместе с моими проводниками идем по длинному подземному переходу, который проложен прямо под автодорогой на плотине. На стенах — красивые виды ГЭС. Хочется поразглядывать, но надо спешить к началу смены.

На месте руководство гидроэлектростанции определяет мне специализацию и куратора на день. Сегодня я — электрослесарь пятого разряда. Буду работать в паре с инженером службы релейной защиты и автоматики, службы диспетчерского телеуправления Артемом Миролевичем.

По пути Артем объясняет суть его работы. «Релейная защита — это нервная система электростанции. Если нам нужно провести обслуживание участка, его необходимо отключить от всего остального, чтобы не прошел какой-нибудь импульс», — объясняет инженер. На сегодня наши задачи — замена лампочек и перемонтаж системы сигнализации.


Что значит разряд?

Профессионализм слесаря измеряется в разрядах. Существуют разные специальности, и шкала разрядов тоже может варьироваться. Самый низкий у слесаря ГЭС — третий, самый высокий — шестой. Разряды устанавливает специальная комиссия по результатам оценки знаний и умений с учетом профильного образования работника. На предприятии переводят работника на новый разряд, когда появляются вакантные места.

Кстати, по двое работают не только новички вроде меня. Так делают все сотрудники службы релейной защиты — того требуют правила безопасности. Один человек выполняет задачу, а другой помогает и контролирует.

На производство спускаемся на лифте. Большинство сотрудников пользуются им каждый день — оказывается, здесь целых 10 этажей! Со стороны так и не скажешь.

Получаю допуск, готовлюсь к работе

Мне выдали рабочую одежду, обувь и каску — все абсолютно новое и точно моих размеров. Иду экипироваться в раздевалку службы релейной защиты (находится тут же, в соседней комнате).

Время познакомиться с мерами безопасности. Сначала сама рассматриваю большие красочные плакаты, нарисованные в стилистике супергеройских комиксов. Затем мне объясняют технику безопасности. Главное — передвигаться по предприятию только с проводником, соблюдать антиковидные меры, внимательно смотреть под ноги, а еще всегда быть в застегнутой каске. Эти правила, кроме первого, относятся ко всем сотрудникам ГЭС.

Мой сопровождающий — Артем — молодой сотрудник, по виду серьезный, обстоятельный, с негромкой и неторопливой речью. Он уже экипирован, в руках у него небольшая сумка с инструментами. Артем работает здесь уже восемь лет, и начинал он тоже с должности электрослесаря. Вместе с ним мы отправляемся к отделу оперативного персонала — здесь допускают к работам всех сотрудников. Получив ключи от щитков, с которыми будем работать, идем к нужному месту.

«»

По пути Артем объясняет суть его работы. «Релейная защита — это нервная система электростанции. Если нам нужно провести обслуживание участка, его необходимо отключить от всего остального, чтобы не прошел какой-нибудь импульс», — объясняет инженер. На сегодня наши задачи — замена лампочек и перемонтаж системы сигнализации.

Приходим на рабочее место — это один из тамбуров закрытого распределительного устройства (ЗРУ), оно принимает и, очевидно, распределяет электроэнергию. В тамбуре находится нужный нам щиток. Сотрудник оперативной службы готовит рабочие зоны, вывешивает специальные плакаты «Зона работы», «Заземлено», «Под напряжением» — все для безопасности.

Провода, лампочки и километры

В представлении многих иркутян работа на гидроэлектростанции — это максимально эпический труд, что-то сродни делу Нептуна. Какие-то титаны управляют гигантскими потоками воды и огромными турбинами, все несутся в едином порыве. Но на самом деле ГЭС больше похожа на муравейник. Это огромный механизм, который приводится в движение десятками людей.

Из тамбура вместе с Артемом мы возвращаемся в отделение оперативной службы, чтобы отключить несколько клемм для перемонтажа сигнализации. Кстати, именно у «оперативников» собирается информация о неисправностях со всей электростанции. Затем снова идем в тамбур. Каждый раз приходится преодолевать приличное расстояние — думаю, что почти у всех сотрудников ГЭС под конец дня шагомеры зашкаливают.

Артем открывает щиток — такой шкаф, в котором множество реле с переключателями и лампочками. Последние уже старые, работают еще с советских времен, и стали часто перегорать. Вот эти лампы и предстоит нам заменить.

Казалось бы, замена лампочек — это несложная задача. Но не все так просто! Оказывается, чтобы ее выполнить, нужно заранее составить специальный документ — программу работ, и подписать у трех руководителей. Кроме того, подобный вид работ на ГЭС сильно отличается от замены обычной бытовой лампочки.

В щитке множество проводов, реле и лампочек. На замену каждой лампочки уходит не менее 40 минут — нужно разобраться во всех этих переплетениях и аккуратно заменить старые элементы на новые.

Артем передает мне снятые старые советские лампочки — тяжелые, выцветшие. Держу их вместе с новыми и вижу, насколько продвинулись технологии — в руках совсем невесомые маленькие индикаторы.

Инженер работает, я подаю инструменты. Рассказывает, что, несмотря на то, что он сейчас крутит провода, это преимущественно интеллектуальный труд: главное, понимать, как сделать так, чтобы все работало. Некоторые программы, которые ему приходилось составлять, насчитывают не две страницы, как эта, а целых 50.

Артем работает стоя уже больше полутора часов — я нахожусь рядом и по мере возможности стараюсь помогать, с непривычки начинает затекать спина. Решаю взять паузу. Сотрудникам на ГЭС можно сделать два небольших перерыва за день, а еще есть часовой обед — он начинается в 12:00. Прошу проводить меня в столовую.

Ухожу на перерыв

Столовая находится совершенно в другом корпусе, нужно будет спуститься на лифте и пройти по открытой территории предприятия. Шагомер в фитнес-браслете наматывает уже пятизначные числа. По ходу узнаю, что нужно для того, чтобы стать электрослесарем. Как минимум, закончить энергетический колледж — среднее техническое образование там получают за четыре года. Чаще всего туда идут после девятого класса.

А чтобы, как Артем, получить повышение от электрослесаря до инженера, необходимо иметь профильное высшее образование. Подойдет институт энергетики ИРНИТУ. Кстати, в нем есть специальный учебный центр от En+ Group, который организует целевое обучение. На него можно поступить после первого курса и бесплатно получить дополнительную специализацию, а после этого отработать три года на предприятии в структуре компании.

Столовая оказалась небольшим, но светлым помещением, где меня встретила приветливая сотрудница. Еда здесь — почти как дома, а цены гораздо ниже, чем в обычных городских столовых.

И это не единственное место на ГЭС, где можно провести перерыв. Еще здесь есть тренажерный зал, зал с теннисным столом, переговорные, в которых сотрудники могут свободно собираться. Все они стабильно заполнены в обеденное время, причем особенно популярны шахматы.


На предприятиях En+ Group — ТЭЦ и ГЭС Иркутской области — проходят самые разные соревнования: турниры волейболу, боулингу, мини-футболу, баскетболу, шахматам и другим видам спорта, и комбинированные состязания — спартакиады. Мероприятия устраивают внутри каждого филиала, а еще между разными подразделениями группы компаний.

Возвращаюсь в тамбур ЗРУ, к щитку с реле. По пути прохожу мимо автомата с газированной водой. Он большой, красного цвета и с надписью ретро-шрифтом «Газвода» — прямо как из советских фильмов! Выпить стакан прохладной газировки может бесплатно любой сотрудник ГЭС.

После обеда мой наставник заканчивает работу с лампочками и сигнализацией, отчитывается оперативному персоналу, сдает ключи. Впереди еще много бумажной работы — до пяти часов вечера нужно составить отчеты, акты списания старого оборудования, составить программу на следующий день. Артем возвращается в свой отдел — у него рабочее место с компьютером и множеством бумаг. Благодарю инженера за экскурсию и иду переодеваться.

Ухожу с запасом впечатлений, кажется, почти на год. ГЭС уже не будет казаться мне просто большим статичным объектом, через который проходит вода — это огромное живое предприятие с десятками людей, которые ежедневно выполняют тысячи задач. Удивительно, что работа этой махины зависит от каждого отдельно взятого человека на производстве. И даже самая небольшая и на первый взгляд простая задача на ГЭС требует знаний, внимательности и аккуратности.


En+ Group — энерго-металлургическая компания, объединяющая крупнейшие гидростанции Сибири и алюминиевые заводы, и мировой лидер по производству низкоуглеродного алюминия. Холдинг активно участвует в социальной жизни регионов, где живут его сотрудники, — строит медицинские центры, парки отдыха, детские спортивные и культурные объекты, реализует образовательные программы и развивает волонтерское движение, помогая сохранять уникальность Байкала.

Комментариев 0

Загрузка...

Тренды 23.12.2021 16:59

Андеграунд, хороший крафт и техно-вечеринки — ради чего иркутяне ходят в бар «Моралист» (даже в 64 года!)

Яна Шутова

Автор Яна Шутова

0 Читать комментарии

Два года назад на бывшем складе пивных бочек арт-завода «Доренберг» открылся тапрум «Моралист». Он сильно отличается от других иркутских баров. Сюда приходят не просто выпить — здесь проходят диджей-сеты с качественной музыкой, выставки, лекции об искусстве и даже тату-сессии. Это место — коллаборация бывшего управляющего баром «Декабрист» Евгения Жарковского и лидера граффити-команды Moral Сергея Капустина (отсюда и название «Моралист»).

«Верблюд в огне» поговорил с пятью резидентами бара и узнал, что притягивает их в «Моралисте», какую музыку можно назвать интеллектуальной и что означают арты, которые можно здесь увидеть.


Партнерский материал

Дисклеймер: «Верблюд» не пропагандирует курение и чрезмерное употребление алкоголя.

Валентин Устюжин

музыкант, диджей, сооснователь творческого музыкального объединения U Sin Prod

Фото предоставлено «Моралистом»

В первый раз я попал на вечеринку в «Моралисте» где-то в январе 2020 года. Не помню, кто играл [за пультом], но людей было много. Моим друзьям здесь не особо понравилось, они предпочитают дорогие заведения с лакшери-интерьером, где сидят взрослые пузатые дядьки с деньгами. А меня, наоборот, зацепило. «Моралист» — это андеграундное место в подвале, в котором сохранилась атмосфера старины. Мне запомнились толстые кирпичные стены, слой штукатурки, наличие граффити, бочки вместо столов, особенное освещение. Аура этого места кардинально отличалась от любого заведения Иркутска.

Я поймал себя на мысли, что мне комфортно здесь находиться. Потому что я мог быть самим собой, хотя меня окружали совершенно незнакомые люди. Здесь не надо соответствовать своему возрасту, положению, статусу. Можно просто быть таким, какой ты есть, и никто на тебя криво не посмотрит.

Фото предоставлено «Моралистом»

«Интеллектуальная электронная музыка — это не рейв»

Наше объединение U Sin Prod работает преимущественно с электронной танцевальной музыкой. Первые вечеринки мы начали проводить во время пандемии, чтобы поддержать заведения, пострадавшие из-за ограничений. Мы это делали без денег, вход был бесплатный. Просто играли свою музыку в барах Circus, Blackwood.

На тот момент мы экспериментировали и искали собственный формат. В итоге нащупали свою нишу — интеллектуальная электронная музыка (что-то среднее между коммерческой музыкой и андеграундом). Интеллектуальность — это и про музыку, и про слушателя. Музыка не существует без слушателя. Без него она так и останется авторской и утонет в пласте коммерческой музыки, ее никто не услышит. Мы взяли на себя роль донести эту культуру.

Надо понимать, что наши вечеринки — это не рейв. В формате рейва чувствуется какой-то флер контркультуры, запрещенных веществ, зачастую это проявление юношеского максимализма. А мы поставили перед собой задачу просветительской деятельности.

От двух гостей до полного бара

Когда мы начали делать вечеринки в составе своего творческого объединения U Sin Prod, моя знакомая Юлия Смирнова написала, что управляющий баром «Моралист» хочет со мной познакомиться. Так началось наше сотрудничество. Это было весной 2021 года.

Не скрою, сначала на вечеринки приходило два-три человека. Но Женя (Евгений Жарковский. — Прим. авт.) всегда помогал, подсказывал, давал контакты людей, которые могут помочь [с организацией и раскруткой вечеринок]. И в этом его отличие от других управляющих. Всем остальным нет разницы, кто к ним приходит играть. У них есть своя роль — предоставить площадку, сделать анонс и наливать людям алкоголь. Сверхусилий не прилагают, короче. А в «Моралисте» было иначе.

💡

Как появился «Моралист»


В 2019 году, после закрытия творческого пространства Loft Kolba его создатель, иркутский граффити-художник Сергей Капустин решил запустить новый проект. Сооснователь «Доренберга» Евгений Ефремов показал ему заброшенный склад на территории арт-завода. Сергея помещение заинтересовало, и он предложил Евгению Жарковскому, ранее управлявшему пабом «Декабрист», открыть бар. На тот момент помещение представляло собой заброшенный склад, в прошлом это были производственные помещения пивоваренного завода. Не имея инвесторов, мужчины договорились сами сделать ремонт, как они шутят, «не хуже, чем в подъезде».

Спустя несколько месяцев, в декабре 2019 года состоялось открытие тапрума «Моралист». Основатели поставили целью продвигать питейную и стритарт-культуры: здесь можно попробовать напитки локальных пивоваров и увидеть работы местных художников (первую выставку готовил сам Сергей Капустин). В этом году в «Моралисте» открылся второй зал в стиле рюмочной.

Мы придумали новый формат — Techno Basement. В это время к U Sin Prod как раз присоединился Илья Ошурков, он настоящая ходячая энциклопедия, музыкальный эрудит. Илья повлиял на развитие нашего творческого объединения, благодаря ему мы стали лучше, родился формат техно-вечеринок.

Techno Basement — это интеллектуальная танцевальная электронная музыка, которую вы не услышите по радио, ТВ или на других вечеринках. В первый раз пришли около 150 человек. У нас был хороший анонс, серьезный организационный подход, афишу рисовал дизайнер — все от начала до конца было продумано. Это была самая крутая и запоминающаяся вечеринка. Кстати, впервые сделали платный вход, до этого мы играли бесплатно.

После этого аудитория значительно расширилась. Сегодня наш слушатель — это креативная интеллигенция Иркутска: представители IT-сферы, фотографы, музыканты, художники. Эти люди приходят в бар, потому что видят ценность в том, что мы делаем. И они таким образом выражают нам свой респект. Среди наших гостей есть даже такие, кто вносят двойную входную плату, — только для того чтобы поддержать наше музыкальное объединение.


Дарья Лукина

художник-дизайнер, автор персональной выставки в «Моралисте»

Я архитектор по образованию. После университета поработала по профессии пару месяцев за 15 тысяч рублей и поняла, что это не мое. Сейчас я художник-дизайнер в компании ProArt, создаю эскизы для росписи стен и фасадов.

Рисую с детства, с трех лет. Это для меня способ расслабиться, выплеснуть эмоции, успокоиться. Мне нравится изображать людей, но на архитектурном факультете нас постоянно заставляли рисовать здания. Дом Европы я нарисовала столько раз, что помню все вензеля и наличники. А эти работы (показывает на свою выставку. — Прим. авт.) — для души. Это все мое, депрессивненькое, как люди говорят. Хотя, на самом деле, нет.

Красота на грани разложения

11 декабря в «Моралисте» открылась моя первая выставка. На подготовку ушло около 20 тысяч рублей, и спонсора, кстати, нашел Женя Жарковский. Я бы сама не смогла, потому что мне трудно «продавать» свои работы. У меня даже в «Инстаграме» одно время было написано: «Не рисую на заказ».

Я пробовала, брала заказы через Tumblr у иностранцев, они хорошо платят за фан-арт (рисунки персонажей сериалов). Буквально три картинки нарисовала, и мне это надоело. Теперь могу только друзьям нарисовать, да и то не всем. Подруга десять лет просит портрет, я все обещаю, но никак не получается. Что ее рисовать — она и так красивая! А у моих персонажей изюминка в каком-то дефекте, красота на грани разложения. Это и привлекает.

Раньше я не настолько в себя верила, чтобы устраивать персональную выставку, но моя коллега Юля [Смирнова] и Женя Жарковский меня поддержали, уговорили. И хотя «Моралист» — это бар, мне не страшно было разместить и оставить на стенах свои работы, потому что здешние ребята для меня как семья. Картинам здесь безопасно.

На выставку я отобрала самые свежие работы и те, которыми горжусь. Это диджитал-рисунки, созданные в «Фотошопе», три акварели, акрил. Самая верхняя — это я выходила из затяжной депрессии. Состояние, когда ты выползаешь незащищенный в этот мир и готов снова получать новые шрамы. Вот эта работа по следам психоделического сна, в котором я вытаскивала иглы из живота, — было не больно, просто странно.

Все эти девки со скелетами (показывает на серию картин. — Прим. авт.) — переживание по поводу того, что у меня ворона умерла. Я мечтала взять вороненка, воспитать, но два раза птенцы погибали. Тогда меня и подкосило.

Когда происходит что-то действительно плохое, мне проще осмыслить, обдумать и нарисовать. И вроде как закрываешь тему: она остается в рисунке и запечатывается. При этом я не считаю, что вкладываю плохие эмоции в свои работы.

На открытие выставки пришло человек 50–60, я даже не ожидала. Друзья, коллеги, родители и даже незнакомые люди. Всем все понравилось (стеснительно улыбается. — Прим. авт.), родители сказали: «Круто, Даша». После этого появилось чувство ответственности и желание больше работать, наращивать скилл.

«Здесь от тебя не требуется быть суперсоциальным человеком»

В «Моралисте» сложилась какая-то своя тусовка. Ты сидишь за баркой, и какого человека ни спроси, он обязательно окажется художником, татуировщиком, музыкантом. В этом большая заслуга Жени (Жарковского. — Прим. ред.): он не хочет, чтобы бар превратился в какую-то разливнуху, старается делать мероприятия с хорошей музыкой, диджеями, устраивает выставки и лекции.

Мне это место очень импонирует. Безопасное пространство, много адекватных людей, а случайные пьяные компании не залетают, потому что бар находится не в центре. Я вообще особо не тусовщик, но здесь мне комфортно, потому что можно спокойно посидеть, от тебя не требуется быть суперсоциальным человеком и поддерживать выученные разговоры. Хочешь — говоришь, хочешь — молчишь.

Андрей Васильевич

64 года, пенсионер, завсегдатай «Моралиста»

Я познакомился с Евгением Алексеевичем (Жарковским. — Прим. ред.) в заведении «Декабрист», которое располагалось на улице Киевской. Проходил мимо, зашел, попробовал один-другой-третий сорта пива. Понравилось. Я почти 20 лет отдал военной службе и в алкогольных напитках разбираюсь. В советских, качественных, особенно домашней выработки. Помню даже бортовой спирт, который шел на противообледенительную систему самолетов. У нас некоторые судна поэтому назывались «самолет-ресторан», «самолет-кабак».

Когда «Декабрист» закрылся, ребята нашли вот это романтичное помещение. Когда я первый раз сюда пришел, было впечатление, что попал в какой-то немецкий бункер из фильмов о Великой Отечественной. Где немцы собираются, пьют, как в фильмах 1950-х в стиле «Небесного тихохода». Потом я узнал, что это знаменитая пивоварня Доренберга. Оказывается, под нами есть еще два этажа, которые сейчас подтоплены.

Ценители шоколадного и молочного пива

В общем-то, здесь очень оригинально. Слово «уютно» не подходит. Какой-то особый шарм, слияние настоящего и прошлого. Контингент людей очень порядочный, царит доброжелательная атмосфера дискуссий и бесед. Конечно, здесь курить не принято, но для виду можно негорящую трубочку взять в рот (картинно вынимает из кармана трубку. — Прим. авт.). Эту трубку мне Евгений Алексеевич подарил. Уже шестая, пять предыдущих я сгрыз. Нормальная трубка, качественная. Но здесь я не курю — это дурной тон.

В «Моралисте» можно отведать хорошее пиво. Здесь настоящие напитки, не подделки, Евгений Алексеевич тщательно подбирает поставщиков. Лично я люблю темное красное пиво, есть тут такое. Сейчас появился сорт с молочными нотками, очень мягкий, приятный.

У меня двое товарищей, проживающих в сельской местности. Они любители употребить, скажем так. Но после того как попробовали пиво, которое я им отправил отсюда, один из них сказал: «Андрей Васильевич, я обычно пью большими кружками, но здесь не мог себе этого позволить. Я пил небольшими глотками и наслаждался этими напитками, особенно шоколадным». Ему за 50 лет, но он по-прежнему, как ребенок, сладкоежка (смеется).

«Сходить в бар — это лучше, чем дома „надуться“»

То, что я здесь старше всех посетителей, меня абсолютно не смущает. Возраст — это всего лишь арифметика. Люди, которые приходят сюда, очень рациональны, разумны. Они раскованны в хорошем смысле этого слова. В то же время у них глубокая самодисциплина, это чувствуется по разговорам и поведению.

Я не богатый человек, но могу себе позволить поход в бар и кружку пива за 250–300 рублей. Это гораздо лучше, чем взять бутылку, сесть дома и «надуться».

Как-то раз засиделся в «Моралисте» до самого утра. Было начало осени, ребята на улице жарили мясо, шашлыки, а я деревенское сальце притащил. Сидели, разговаривали. Очень теплая ночь была. Не заметили, как начало светать и трамваи загремели…

Сергей Колесников

тату-художник, участник tattoo-day в «Моралисте»

Я увлекся татуировкой где-то в 2007 году, когда еще в школе учился. Просто увидел на людях интересные штуки, захотелось что-то подобное повторить. Первые опыты были на себе из самодельного инструмента. Мы разбирали электрические зубные щетки, иголки вставляли, окунали в краску из гелиевой и шариковых ручек. В общем, смастерил я тогда в школе свою первую тату-машинку, закинул ногу на ногу и сделал себе какой-то узорчик кривой.

После школы пошел в художественное училище, потом в армии бил татуировки. Тогда я еще не понимал, что это станет моей основной работой, а сейчас открыл собственный кабинет.

«Разделся — как одна картинка»

Невозможно работать тату-мастером и самому не «заколотиться», это сапожник без сапог. Сейчас у меня забито уже больше половины тела. Остался сбоку кусочек пустой, сзади пустая нога. Лицо не буду трогать — слишком контактная часть тела.

Есть такой художник Ганс Руди Гигер, он придумал «Чужого» и создал стиль биомеханики. В таком стиле у меня все и забито, разделся — как одна картинка. Если колотиться, то все тело в один рисунок, — это пожизненное хобби и самое правильное, адекватное отношение к татуировке.

Моя миссия — сделать татуировку максимально красиво, по пропорциям тела. Если клиент предлагает какую-то ерунду набить, я попытаюсь залезть ему в голову и нажать кнопочку, чтобы он понял, что это глупая идея и можно сделать лучше. Тату-мастер должен быть психологом. А то ведь потом человек всю жизнь будет ходить с татуировкой, которая его бесит.

От разрухи до творческого пространства

С Сергеем Капустиным, одним из создателей «Моралиста», мы знакомы давно, еще со времен его лофта Colba. Когда мы с ним пришли сюда в первый раз, тут был мусор и темнота. Лампочку вкрутили — полная разруха. Сели, нарисовали план, подумали, где будет барная стойка, туалет, сцена, и потихонечку начали делать. Ребята договорились и купили кирпич с бывшей чаеразвесочной фабрики, наняли рабочих, чтобы они выложили из него барку, причем намеренно криво. Каждый привнес сюда что-то свое: из баллончиков из-под краски выложили стенку, разрешили граффитистам «затегать» все стены, подвесили к потолку велосипед, который Женя выиграл в конкурсе от Heineken, купили на «Авито» два советских кресла, я отреставрировал и установил напротив туалета старинное зеркало. Примерно через год бар открылся.

В Иркутске раньше не было подобных мест. Существовали отдельные движухи, например «Нига плиз», но у них нет своего помещения. «Моралист» — это место с классными диджеями, выставками, уклоном в стрит-арт. Периодически проводим здесь tattoo-day, когда можно набить небольшие татуировки.

За одной барной стойкой в «Моралисте» могут встретиться художники, фотографы, танцоры, рэперы, люди творческого толка. Здесь же выгода не в том, чтобы народ поить и на этом зарабатывать. Это просто творческое пространство, куда народ приезжает пообщаться.


Юлия Cмирнова

бренд-менджер компании ProArt

В «Моралисте» меня называют «кент по кентам» или «ивентщик по-братски». На самом деле все, кого я сюда привожу, — это мои друзья. Ребята из U Sin Prod не могли найти площадку, я их познакомила с Женей (Жарковским. — Прим. ред.). Теперь они продвигают музыкальную культуру и прививают вкус. С Дашей Лукиной мы вместе работаем. Как-то зашли в пятницу после работы сюда, поболтали и решили делать выставку. 

Я давно вынашивала идею сделать цикл лекций об уличном искусстве, но все откладывала, боялась. Женя сказал: «Проводи у нас». В «Моралисте» в этом плане классная политика: за культурные мероприятия не берут аренду. Мы все лето проводили здесь лекции, к нам приходили уличные художники, рассказывали об истории граффити. Каждая лекция превращалась в большую многочасовую дискуссию. Это оказалось так успешно, что нас стали звать и в другие локации.

«Поехали, я покажу тебе сердце андеграунда»

«Моралист» — мультизадачная площадка, которая принимает самых разных людей. Утром здесь может быть лекция начальника отдела по молодежной политике, вечером — громкая туса, а завтра — tattoo-day.

Когда к нам приезжает кто-нибудь из другого города, а особенно художники, я всегда говорю: «Поехали, я покажу тебе сердце андеграунда Иркутска». Аналогов «Моралисту» нет. Во-первых, арт-завод «Доренберг» — это место с богатой историей. Во-вторых, само название «Моралист» появилось не с бухты-барахты. Это производное от граффити-команды Moral Сережи Капустина и бывшего бара «Декабрист» Жени Жарковского.

Здесь все неслучайно, вплоть до наклеек на стенах бара. Их, кстати, оставляли местные ребята-пивовары, уличные художники, гости заведения. Потолки разрисовывали наши местные граффитисты, а один кусок расписал художник из Улан-Удэ, который приезжал на БАФ (первый фестиваль уличного искусства Baikal Art Fest. — Прим. автора). Фестиваль проходил в «Доренберге», а «Моралист» был главной площадкой для афтепати.

Сейчас мы формируем ассоциацию уличных художников. Официально зарегистрированную ассоциацию, которая будет помогать уличным художникам выполнять работы без адского согласования и бюрократии, облегчать порядок размещения. Недавно в баре открылся второй зал, там мы как раз и планируем собираться со свободными художниками.

Сюда ходит плюс-минус одна тусовка, все друг друга уже знают. В «Моралисте» еще и подобралась классная команда барменов. Они знают, что я люблю крафтовое темное пиво. Без лишних вопросов ставят кружку: «Это твое любимое». Прихожу сюда и после работы, и на свой день рождения, и на мероприятия. Такое ощущение, что я здесь всегда.

Ничего не нашлось

Попробуйте как-нибудь по-другому